«Родом из Забайкалья»: «Ата!» из Латвии

Пупс-негритёнок, которого тётя привезла из отпуска и который потерялся до того, как я наигралась вдоволь - вот что ассоциировалось у меня с Ригой с семи лет. Потом были неонацисты, снос памятников советским воинам. А «реабилитировалась» Латвия недавно – после знакомства с выпускницей Забайкальского педагогического университета Натальей Дербиной. Десять лет в Риге. Замужем за рижанином. Открыла частный языковой центр, где учит детей английскому и немецкому языкам. Родила двух дочек. Интервью с ней – не из разряда «хорошо, где нас нет». Из разряда «хорошо, где есть мы, – забайкальцы!». По учёбе - в Германию - После иняза читинского педагогического вы отправились на годичные курсы в Германию. С них и началась жизнь «за кордоном»? - Полагала, что еду на год. В перспективе можно было поступить в немецкий университет, выучиться и остаться, как делают многие. В 2001 году в ноябре уехала в Москву, подала документы на визу. 5 января 2002-го была в Германии, в Баден-Вюртемберге. Всё сложилось очень хорошо. Год я прожила в семье немецких врачей. До сих пор общаемся с ними. Программа это международная. Существует, по-моему, с конца 60-х годов во всём мире. Основная задача – развитие, популизация языка, любого – немецкого, английского, французского. Семья, в которых нет старших детей, чтобы помогать с младшими, берёт иностранца на полное обеспечение, вплоть до карманных денег. Ты 30 часов неделю присматриваешь за детьми, лёгкую уборку делаешь. Живёшь как полноправный член семьи. Плюс – посещаешь языковые курсы. - Какие напутствия родители давали, провожая дочь на чужбину? - После окончания университета работала в сельской школе, только всего два месяца. А когда получила приглашение из Германии, даже директор школы сказал «Наталья, такой шанс даётся раз – не упусти! Чем сможем - поможем». А мама, папа верили, что у меня есть голова на плечах и что я её никуда не засуну. Они всегда и во всём мне доверяли и верили в меня, а мне хотелось оправдать их надежды. Ещё мои родители хотели, чтобы я обязательно вернулась в Россию... - Сколько у вас было маленьких немцев на попечении? - Двое. Младшему было семь лет, старшей девочке – 12. Возила их в кружки, в школу, помогала по дому – гладить, убирать, готовить. Я не ходила на курсы немецкого, ходила на английский. А в Германию я поехала не одна – с двумя однокурсницами. Одна из них быстро вернулась, а со второй после года в немецких семьях поступили в университет в Эссене. Подруга осталась в Германии. А я учиться не стала – захотела замуж. В Латвию - по любви -Русская Мэри Поппинс встретила в Германии латвийского… - Андрея Кузнецова! Он русский, есть дворянские корни по материнской линии. Но родился и вырос в Риге. Познакомились банально (смеётся) – через интернет. Мне очень не хватало общения с русскими, несмотря на то, что в Германии их очень много. Много русских немцев и просто приезжих из России. Но первые четыре месяца я не встречала русских даже на улице, потому что жила в большом городе. И так складывались обстоятельства, что для меня русский человек был чем-то вообще необыкновенным. Но был форум русских немцев. Людей объединяло желание пообщаться с русскоязычными на территории Германии. У меня был всего один день в неделю, когда я могла зайти в интернет бесплатно. Там же всё дорого, и 250 «карманных» евро хватало только на телефонные разговоры с родителями. Мобильного у меня не было. С простого звонила. А ещё очень много писала писем – бумажных, настоящих, родителям и друзьям. Почти каждый день. Вот во время моих редких вылазок в сеть, на форум, мы и познакомились с Андреем. Он три года жил в Германии. Мы не хотели оставаться там. Был выбор – в Россию уезжать или в Латвию. Поехали к нему посмотреть, познакомиться. И я почувствовала себя абсолютно свободно в этой стране. Понимала, что это не Россия. А в то время всё было не так всё легко и просто – 2002 год. Мы понимали, что рано или поздно Латвия войдёт в Евросоюз. Остались. Так и живём десять лет. - Говорите с мужем на одном языке – на русском? - Конечно. Здесь очень многие люди говорят на русском. Уезжая из Германии, я общалась с девушкой из Украины. Она мне сказала такую вещь: «Знаю три прибалтийских страны – Латвия, Литва, Эстония. В одной из них социальное положение ближе к Европе – высокое. В другой очень плохо люди живут. А третья страна – середина на половину». В Риге я поняла, что Латвия – как раз третий вариант. На первом месте в Прибалтике по уровню жизни стоит Эстония. Труднее всего – в Литве. - Открыли в Латвии своё дело. Расскажете? - Я всю жизнь мечтала быть учителем. Выбор профессии был совершенно обдуманным, неслучайным. Девчонки на курсе твердили, что в школу не ногой, особенно после практик. А я скромно молчала, потому что хотела учить детей. Приехав в Латвию, поскольку не знала государственного языка (его нужно знать на очень высоком уровне), не могла работать в государственной школе. Давала частные уроки английского и немецкого. При том в 2003 году во всей Риге нас было всего два человека, кто предлагал английский язык для малышей. Я сама придумывала уроки. Всё время думала: чего-то не хватает. Всё время искала в интернете, в литературе новые методики, которые хотела бы изучать от начала до конца. И в 2005 году я нашла объявление о семинаре по методике Валерии Мещеряковой. Позвонила в Москву за три дня до семинара, спросила, есть ли места. Приехала и поняла: вот оно, что я искала! Велосипед изобретать не нужно – уже всё есть и мне подходит. Апробировала на учениках и через год поняла, что больше не хочу быть просто репетитором. Меня очень поддерживал муж, всегда предлагал: «Чего ты ходишь по домам? Давай снимем помещение и начнёшь своё дело. Но я отнекивалась: «Рано. Надо наработать базу – научную, практическую. Чтобы было, что предложить людям». И когда появились у меня учебники, программа; когда я понимала, что могу честно людям смотреть глаза, предлагая образовательные услуги, мы решили открыть учебный центр. А ученики, у которых до этого я была репетитором, меня поддержали, пришли заниматься в центр «My kid». - Ученики у вас какого возраста? - От трёх лет. Я для себя решила, что английским языком буду заниматься только с детьми, поскольку там игровая форма обучения, очень весёлые уроки. А немецкий преподавала взрослым – от 14 лет. В сентябре 2012 года вышло пособие по-немецкому языку для детей от 3 до 6 летАвторы пособия – я и моя коллега из Москвы Елена Чурзина. Потом к нему ещё вышел СD с песнями. Стихи - наши, музыка авторская. Что касается английского, то в общеобразовательных школах Латвии его изучают с 1 класса. В 5-м в расписании уже два иностранных языка. По окончанию школы дети, если не ленились, свободно владеют минимум двумя языками. Не считая русский и латышский - их знают по определению почти все. - То есть украинской проблемы, когда в детсадах и школах ведутся занятия только на государственном языке, в Латвии нет? - Наверное, есть латышские школы, в которых русский язык не изучают совсем. Но наряду с ними в каждом районе города есть школы, где обучение идёт на русском языке и только некоторые предметы, особенно в старших классах, ведутся на латышском как иностранном. Но знаете, что скажу: умный родитель – независимо от того, русский он или латыш, эстонец или литовец – понимает, что русский язык нужно учить. Поэтому латыши учат русский, а приезжие, кто хочет в Латвии жить и работать, - учат латышский. Русофобия? Не сталкивалась... - На форумах очень неоднозначные оценки отношения к русским в Латвии. Одни говорят о поощряемой властями русофобии. Другие – о том, что русские сами лезут в чужой монастырь с гордыней наперевес. Что вы скажете? - За эти десять лет я ни разу не попадала в ситуацию, когда бы мне нагрубили или не стали разговаривать, потому что я не говорю или говорю, но плохо – с акцентом, по-латышски. Никто никогда не сказал, что ты русская и ты помолчи. В моём центре учатся дети, которые не знают русского языка, и мы общаемся с ними на английском, а с их родителями – на русском. Отзывы они мне пишут на двух языках – на русском и на латышском. Родители-латыши, видя эффективность курсов по английскому языку (дети начинают свободно говорить, у них нет языкового барьера), просят преподавать им и русский тоже. Но знать русский язык и научить русскому языку – очень разные вещи. Поэтому пока не берусь. Не хочу, чтобы учили русский как иностранный по традиционной методике, а новинок… По крайней мере, я не знаю. - Ваши собственные дети «сколькоязычные»? - Младшая дочка пока говорит только интернациональные «мама», «папа», баба». И только одно слово «ата»,которое по-латышски означает «пока». Может, это просто сочетание звуков, но она поднимает руку и машет: «Ата!» А старшая, ей девять лет, у неё цель – до девятого класса выучить пять языков. На сегодняшний день она хорошо говорит по-английски, по-латышски, по-русски, учит немецкий и французский. Я с трёх лет с ней занимаюсь по методике Мещеряковой. Всё, что ни делаю - всё, наверное, делаю ради своих детей. И, конечно, первым подопытным кроликом была моя дочка. Ей очень нравилось. Значит - думала я - понравится и другим ребятишкам. Ей уже сейчас нет разницы, на каком языке общаться. Мы отдыхали с ней в разных странах – в Португалии, Германии… Быстро адаптируется в новой языковой среде. И не выговаривает букву «р». Пять лет занимались у разных логопедов – никто не может ей эту «р» поставить. И, начав учить французский, она в каком-то смысле нашла себе оправдание: мол, врождённый прононс! (смеётся). Лучше вы к нам - летом! - Сколько учеников в вашем центре? - На сегодняшний день – около ста. - Дело окупает себя? - Возможно, по российским меркам у меня небольшой доход. Но мне нормально. В Риге можно жить и чувствовать себя очень комфортно, если есть деньги. Потому что это маленькая Европа. Здесь очень хороший сервис. При этом те же услуги, например, в Германии обойдутся в три раза дороже. - А Россия? - Честно – в Забайкалье не хочу возвращаться. Для родителей это не будет открытием. Мы разговариваем почти каждую неделю, и каждый раз мама говорит: «Может быть, вы бы вернулись? Приехали бы, посмотрели, здесь всё изменилось». Меня многое связывает с Россией - я приезжаю к родителям, работаю в Москве, даю мастер-классы для преподавателей в МЦ Валерии Мещеряковой, встречаюсь с друзьями, однокурсниками, одноклассниками, дети из России (из разных её уголков) приезжают к нам в лагерь. - Ну ладно – понятно: жизнь устаканилась, возвращаться не собираетесь. Но Читу с благодарностью по какому поводу вспоминаете? - Я не из отличниц. И учёба мне не давалась легко. Но я с благодарностью вспоминаю преподавателей, нашего ФИЯ и университета. Они были строгими, требовательными. Это закаляло мой характер. Это до сих пор помогает не опускать руки, когда что-то не получается. Не всегда всё идёт гладко. Не всегда – так, как хочется. Но я часто думаю о том, что там получилось – я училась, учила язык, сидела над книжками, сдавала сложные экзамены, поэтому и сейчас обязательно получится. - В России бизнесмены жалуются на изобилие проверяющих структур – пожарные, СЭС… С кем-то предпринимателям удаётся «договориться». Как с этим в Латвии? - Здесь тоже всё непросто. Но в другой связи. У меня при открытии центра препятствий не было никаких. Идёшь и говоришь, что тебе нужно. Никогда никому не давала взятки. Да и не было в том нужды. Всё решаемо абсолютно законно. - Какие-то дотации от государства для детских учреждений есть? - Программы поддержки существуют. Но на бизнес не распространяются. В каждом районе практически есть государственные центры, где дополнительное образование бесплатное. Они поддерживаются рижской думой. Но мне кажется, в этом есть некая несправедливость. Не по отношению к предпринимателям – по отношению к людям. Такие центры должны существовать для детей социально незащищённых. Детей, чьи родители в постоянном поиске работы или сутками на работе. В школах сейчас очень мало бесплатных кружков. Воспитание в принципе полностью лежит на родителе. А когда родитель занят, ребёнок предоставлен сам себе. Бесплатные центры в августе устраивают «шоу» – люди с двух часов ночи занимают очередь, чтобы только попасть туда. Бесплатно хотят все – и богатые, и бедные. Эту тенденцию я вижу. А в общем… Как предприниматель, я не пользуюсь никакими государственными дотациями. - Расслоение общества в плане доходов очень заметно? - Заметно. Но разница с российской ситуацией знаете в чём? Поделюсь своими ощущениями: люди состоятельные здесь… Я называю их людьми с обоснованными амбициями. В мой центр ходят дети из благополучных семей, из социально защищённых семей, но родители этих детей – достойно богаты. Образованные, зарабатывают деньги своим умом, у них, как правило, частный бизнес. Чаще – семейный. Да, они требовательны очень. Умеют считать деньги. То есть, положено заплатить 47 евро 80 центов – они заплатят 47 евро 80 центов. - А отношение к учителю, статус учителя? - Ценят. По крайней мере, в моём центре политика взаимосотрудничества: родитель-ребёнок-учитель. Без этого не получится того результата, который мы ожидаем. И родители с уважением относятся к тому, что мы требуем, и если не выполняют, вызываю «на ковёр» (смеётся). Объясняю, насколько это вредит их ребёнку. Многие приходят просто за советом, доверяют. Есть у меня группа поддержки - это родители, которые поверили в меня с первого дня и верят мне до сих пор. К примеру, в центре у нас была программа «Мультпроект». Мы делали с детьми мультфильмы. Это было совершенно неизвестно никому. Мы проводили лагерь сначала в Юрмале, потом поехали за Юрмалу. Спрашиваю родительский комитет: «Поедете?». Отвечают: «С вами хоть куда!». Это, конечно, придаёт мне силы делать что-то новое, придумывать что-то вместе с ними и с детьми. И вот уже пятый год мы организуем летний языковой лагерь «Magic Land». Программа «Я + мама», когда отдыхают мамы с детьми в Юрмале. Приглашаю земляков! Бальзам есть, а вот живицы не хватает - Что из быта рижан вам бы хотелось перенести в читинскую действительность? - Чтобы люди ценили время. Чужое и своё. Если о чём-то договорились, значит, это должно быть выполнено. И большинство людей здесь относится к этому именно так. Назначено в час приехать – люди приезжают ровно в час. Пунктуальность почти немецкая. Ещё - не отвечать: «Не знаю». Или да, или нет. Приезжаю в Забайкалье домой, говорю, скажите конкретно: «Да или нет? Если да – отлично, будем работать. Нет? На нет и суда нет – будем искать другой выход». Слышу: «Ты как-то неправильно рассуждаешь, ты отвыкла!». С детьми тоже живу по такому принципу: если что-то пообещала, я должна это выполнить. Даже если забыла – прихожу и честно признаюсь: «Ребята, я не сделала это, простите, пожалуйста». И уж на следующий урок сделаю всё, что обещала. Ночью, или утром рано встану, но сделаю. Стараюсь строить такие же отношения со своими педагогами. - Коллеги-латыши? - Интернационал! Латыши, украинцы, русские и местные русские. Да-да. Местные русские… не похожи на россиян. Они думают по-другому. Когда раньше пыталась объяснить мужу, что русские в России и русские в Латвии –совершенно разные люди, он не понимал. А три года назад, когда был большой кризис, уезжал работать в Санкт-Петербург. Вернулся очень быстро оттуда – через полгода. Возмущается: «Как работать-то? Если сказали, что встретимся сегодня в 3 часа, значит, встреча состоится завтра в 6, а может, послезавтра в 3. А ведь за два дня можно было бы много решить». Такая необязательность мешает делу и непонятна прибалтийской душе (смеётся). - На вашу бытность там, получается, пришлось вхождение Латвии в Европу. Что это изменило в стране? - В Германию я приехала в январе 2002-го – Европа переходила на евро. Я не застала немецкой марки. Видела, как ходили немцы и ругались, что всё стало в два раза дороже, что зря перешли на новую валюту. Потом в 2004 году был переход Латвии в Евросоюз. Правда, страна не перешла на евро. Но для Латвии вхождение в Союз сказался положительно: стали осваивать еврофонды, очень много строилось. В период с 2005 по 2008 казалось, что уровень жизни поднимается на глазах. Что уже живём, как в Европе. Люди не хотели уезжать. Зарплаты были высокие, социальные гарантии. Но это закончилось в один «прекрасный» день, и началась новая волна эмиграции. Кризис. Многие, даже самые-самые большие патриоты, уехали. Сейчас в Риге осталось 800 тысяч жителей. Город перестал быть миллионником. Года два назад совсем всё печально было. Сейчас видно, что люди оживают, верят, что всё будет хорошо. Мамы с колясками появились. Во дворе четыре-пять колясок гуляют. Это хорошо. Может, конечно, я стала это замечать, потому, что у меня самой маленький ребёнок. Но раньше во дворах действительно коляски были редкостью. Пусто был. Если в России более высокий уровень рождаемости, то здесь он совсем не такой. - Нацистские настроения у латвийской молодёжи многих тревожат. - Это есть. И это… политизировано. Получается, что одобрено властью. Но мы с моей семьёй 9 Мая несём цветы к памятнику, и там собираются тысячи людей, которые тоже чтят и помнят… - А в противовес ожившей свастике – что светлое, радостное есть родом из Латвии? - Хорошего очень много. Латыши – очень творческая нация. Много поют и танцуют. В грандиозных фестивалях участвуют и дети, и взрослые. В национальных одеждах, с венками из живых цветов на голове. Особенно красиво празднуют Лиго – день Ивана Купалы, когда нужно искать цветущий папоротник, прыгать через костёр… Всё приходит в движение и действительно чувствуется праздник. Три таких, самых важных в Латвии - Пасха, Лиго и Рождество. Очень популярны венки из ромашек и других полевых цветов. Летом их прямо так и носят с сарафанами. Зимой – еловыми венками – украшают дома. - Что привозите домой особенное – латвийское? - Рижский бальзам, конфеты… Я раньше гонялась за российскими конфетами – заедала ими ностальгию. Вообще большая сладкоежка: если в доме нет сладкого – значит, есть нечего. Привожу свечи, мыло. Но сейчас Россию ничем не удивишь – всё-всё-всё есть. Даже слышала, что в Чите, Краснокаменске продают рижский бальзам. - А что бы вы хотели получить в посылке из Читы? - Серу! Латыши совсем не знают, что это, и не достать. Кедровый орех – неочищенный. А ещё лучше – прямо шишкой! Семечки тут, правда, щёлкают. Хотя это и не так популярно, как у нас в Забайкалье. - А забайкальцам в пожелание? - Пусть, пожалуйста, остаются забайкальцами. Не о географии речь – жить-то можно хоть на Аляске - о складе души. Я встречала в Риге разных людей – в основном, военных. Полковники, подполковники в отставке, которые начинали службу в Борзе, в Даурии. Они говорят, что где бы ни служили потом, нигде и никогда больше не встречали таких открытых, добродушных людей. Прямых. Сужу по себе: совсем не умею сдерживать эмоции – говорю правду в глаза. Иногда это мешает, иногда помогает. Но вот характеристика людей Забайкалья – честность, открытость, доброжелательность и гостеприимство. Очень многие латыши до сих пор помнят, что такое – забайкальское «чаевать». Я, говорит, думал, ну что такого – чаю попить. А когда сел за стол – понял, что выставили всё, что было. И мясо, и сало - к чаю-то. Всё-всё. Сейчас из Забайкалья это уходит, к сожалению. А на самом деле, мы могли бы этим гордиться. Такого больше нигде нет. Ещё я не сказала очень важное. В Латвии я узнала Бога, живого Бога. Я христианка. Бог нас так любит! Когда ты растёшь духовно, жизнь меняется, потому что её меняет сам Бог. Хожу в евангельскую церковь, и не могу себе представить свою жизнь без Веры. Речь не идёт о религии. В Библии сказано: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; Матфея 7:7.». Поэтому самое большое пожелание забайкальцам: ищите Бога живого и будьте счастливы!