«Наказание безумное», «администрацию можно закрыть», «кто-то набьет лицо Сапожникову?» Реакции на сроки по делу Парка угольщиков

— Одно хорошо: ночевать я пока буду дома и, пока приговор не вступит в законную силу, буду продолжать работать. В понедельник уже выйду на работу.

На самом деле, конечно, решение суда я считаю достаточно жестким и необоснованным, потому что на самом деле есть конкретные обстоятельства по делу, которые нужно было бы вернуть на доследование и выяснить, но почему-то такое решение не принято. Поэтому мы пойдем, естественно, обжаловать в апелляционную инстанцию.

Недоступен по телефону, не отвечает в мессенджере. Помощник депутата сообщил, что передаст ему вопрос.

Известно, что сегодня утром он участвовал в комитете заксобрания региона, а во время вынесения приговора по поручению спикера парламента Юрия Кона вместо пленарного заседания заксобрания был на выпускном в суворовском училище.

Ранее он отказывался комментировать 8-летний срок, который запросил прокурор для Поповой.

«Личная оценка изложенных в запросе обстоятельств в силу указанных норм не представляется возможной», — говорится в тексте ответа на редакционный запрос.

Не стал высказывать свое мнение.

Мы задавали ему следующие вопросы:

1. Что вы думаете о приговоре Поповой? Считаете ли его справедливым? Как, по вашему мнению, это отразится на госслужбе?

2. Что думаете о мнениях о том, что вы причастны к тому, что Сапожников избежал суда? Отчитывался ли Сапожников перед вами по парку или это делала Попова? Или отчитывался заместитель Сапожникова Александр Ященко?

3. В случае непринятия парка что бы грозило Сапожникову за срыв нацпроекта «Комфортная городская среда» 2 года подряд?

Ранее губернатор уже отказывался комментировать уголовное дело по Парку угольщиков.

— Сегодня принято решение — 4 года колонии общего режима. Мое личное мнение: знаю Попову Марину Викторовну как достойного работника, она работала и в системе исполнительной власти Забайкальского края. Потом она начала работать в муниципальном образовании в Чите. Я считаю, что решение принято жестко, — сказал Кон.

Он отметил, что нужно было учесть, как много Марина Попова сделала, работая ранее, и что продолжала делать, находясь в судебном разбирательстве.

— Могу только сказать, что нужно держаться и попробовать апелляцию подать, — добавил председатель краевого парламента.

Приходила на заседание поддержать Марину Попову. Было видно, что приговор суда ее шокировал.

— Не вправе обсуждать решение суда, приговор оглашен. Так ли виновны те, кто сегодня был на скамье… Обсуждают мое присутствие в зале суда. Не могла не прийти, Марина Викторовна — мой заместитель. Просто бросить без поддержки — это не по-нашему.

Два года работы с Мариной Викторовной показали, что она профессионал. Ведет колоссальный объем работы в комитете городского хозяйства. Эмоциональная, неравнодушная, честная (уверена в этом). Да, не всё удается решить здесь и сейчас. Проблемы в сферах работы комитета накоплены десятилетиями. Ждем апелляцию.

— Учитывая, что в положении о комитете, который возглавляла Марина Викторовна, и, соответственно, в должностных инструкциях нет функций по осуществлению стройконтроля, то доступным способом стройконтроля является привлечение на конкурсной основе специализированной организации, которая обладает компетенциями и лицензиями на это. Это организация имеет соответствующих специалистов.

В этом случае такая организация была привлечена, которая при осуществлении стройконтроля все работы приняла, и, соответственно, при принятии работы стройконтролем эти работы были приняты. Мне непонятно, в связи с чем она получила в итоге такой приговор. Ответственность должен нести стройконтроль, который наняли как раз для подтверждения всех работ. Я думаю, что теперь очень тяжело будет найти кого-то в подразделение ЖКХ города, никто туда работать не пойдет с таким подходом.

— Я знаю Марину более 10 лет. Она профессионал. Этот судебный процесс продемонстрировал нам ее силу и стойкость. Даже сейчас она держит себя в руках, готовится к апелляции. Независимо от обстоятельств продолжает работать.

— Время героев, если говорить не о президентской программе, а об отдельно взятом Александре Сапожникове, лучше всего укладывается в эти строчки:

«…Ну вот ты и стал героем, ты весь как сплошной прочерк,
Тебя позабыли всюду.
А ежели где вспомнят — втыкают булавки в фото.
Но ты уже стал героем, тебе нестрашна порча,
Тебя не берет вуду,
Твой след теряют собаки, когда узнают, кто ты…» (с)

Я бы хотела, чтобы так и было. Конечно, это он должен был вчера провести вечер, собирая сумку в СИЗО, и он должен был стоять сегодня в зале № 6 Центрального районного суда, и он должен был комкать в руках бумажный платочек, и он должен был быть мужиком.

К сожалению, этого не произошло. И, наверное, не могло произойти. Но, может быть, ему хотя бы кто-то набьет лицо? Уж не до дуэлей: для них тоже требуется благородство.

— Не собираюсь обсуждать решение суда, оно незыблемо. Будет апелляция, будет следующее решение. Думаю, правосудие восторжествует.

Не отвечать на вопросы избирателей не могу. Меня спрашивает население, спрашивают журналисты: почему Марина Попова осуждена на 4 года, а главный виновный оказался в стороне?

Пока возьмем паузу, посмотрим, что будет дальше. В любой момент готов направить депутатский запрос генеральному прокурору. Давайте сперва дождемся апелляцию, пока — терпение.

Конечно, это резонанс. При такой ситуации кто потом захочет идти служить на муниципальную службу?

Добавлю еще, что поддерживаю пост Кати Шайтановой. Она права 100%».

— Мое мнение однозначное — совершенно несправедливый приговор. Я категорически не согласна с решением. У меня просто такой стресс, вообще расстроилась по поводу этого.

Действительно, парк был построен до нее. Она не могла предсказать, что получится такая ситуация, что выйдут вот эти воды — грунтовые или не грунтовые, до сих пор непонятно какие. Никто не сделал изыскания, и в период даже судебного процесса никто их не сделал.

Скорее всего, здесь сыграл роль дождливый период, и, соответственно, там появилась вода. И я считаю, что это вообще нарушение технологического процесса строительного производства во время, когда подрядчик работал там.

В проекте организации строительства было всё подробно написано: где необходимо было снимать плодородный слой земли — именно под устройство пешеходных дорожек, а не снимать полностью, тем самым нарушив этот растительный слой. И мы даже увидели, что все деревья погибли, то есть везде было снято, хотя надо было снимать только под устройство дорожек и пешеходных связей.

Я считаю, что это вина подрядчика, которая уже была, естественно, доказана, и уже подрядчик несет свой срок.

Марина Викторовна не могла предугадать вообще дальнейшие действия природных условий, которые вот так сказались. То есть все чисто оценили всё визуально.

Вот такая очень-очень печальная, конечно, практика, несправедливая. Мы все в шоке, если честно. Я сегодня со слезами на глазах просто это всё читала. Я только хочу пожелать Марине Викторовне сил, поддерживаю ее, чтобы у нее и силы, и терпение нашлись вообще. Надеюсь на апелляцию и толерантное решение — дай Бог, чтобы у нее было всё нормально. Мы за нее все переживаем, поддерживаем, и за всех ребят, которые принимали участие в благоустройстве парка.

Если честно, мы не хотим продолжать работать в таком направлении, когда просто прессуют со всех сторон. Мы не можем нормально работать, организованно, потому что у нас вот такое психологическое, моральное давление идет со всех сторон. Я понимаю, у каждого своя работа, каждый должен в своем направлении работать: и прокуратура, и органы следственного управления.

А еще у нас пробелы в законодательстве, когда очень много разнятся нормативные документы и между собой они не соответствуют, дают вот такие результаты. Поэтому сейчас всё это обсуждается и Минстроем, и главами госэкспертизы, и между всеми законодательными органами. Обсуждение идет очень большое, почему это несоответствие возникло. Вся Россия — представители 63 регионов — на конференции по строительной отрасли сейчас находятся. Здесь все возмущаются. Не наш один Забайкальский край в такой ситуации.

Во всех нормативно-правовых актах прописано, что ответственность несет заказчик. Только основываясь на этом, я думаю, и суд, и прокуратура такие выносят решения. Но это несправедливо, и здесь надо разбираться более тщательно.

— К сожалению, ничего не могу сказать. Я не имею полномочий таких — комментировать.

О том, считает ли он приговор справедливым или жестким, он тоже не сказал.

Давать оценку приговору в ведомстве не стали. Будут ли просить ужесточить приговор, который судья смягчил в половину срока, тоже не сказали:

— Вопрос о дальнейших наших действиях будет решен после поступления к нам приговора в окончательном виде и его оценки.

— Я думаю, что некачественно проведенное следствие привело к такому приговору. Я не понимаю, за что получили реальные сроки все участники дела: и Гуцул, и Попова, и стройконтроль.

Совершенно непонятно, я логики не понимаю, если с них взыскали 51 миллион рублей, еще с Гуцула 800 тысяч и с Бадасяна еще 14,5 по суду, то уже получается 60 с лишним. Во-первых, это больше, чем потрачено денег. Во-вторых, мне абсолютно непонятно, остались же все малые архитектурные формы, освещение, асфальт, сцена. Понятно, что они там в негодном состоянии сейчас, но они же остались.

Таким образом, государство в два-три раза больше получит, чем вложило. Это первое, что бросается в глаза. С цифрами там просто никто не разбирался.

Еще я, честно, не понимаю, как экспертиза по Гуцулу через 3 года определила, что не вывезли мусор на 10 тысяч рублей. И ведь получил за это 2 года колонии-поселения — для меня просто дико.

То есть это то же самое, что вы придете через 3 года на помойку свою и скажете: «Опа, а здесь мусор не вывезли, который я 3 года назад выбрасывал, я его узнал».

Во-вторых, у меня вызывает большие сомнения та экспертиза, которая проводилась в рамках дела. И я понимаю, что у следствия свои задачи, но суд-то должен был разобраться, что это за эксперт и как проводилась экспертиза. Я считаю, что приговор и жестокий, и несправедливый. Причем вот в отношении всех участников.

Она правда трудоголик. У нас бывали сложные отношения, мы могли по работе и ругаться, но тем не менее я ее уважаю как человека, как специалиста. Я великолепно отношусь к ней, я думаю, что это взаимно. И я считаю, что всё держалось в комитете на ней, и как сейчас будет работать комитет, кто будет брать на себя ответственность что-либо подписывать…

И в моем комитете тоже. Потому что еще одно дело идет по Арине Колобовой, которое пытаются срисовать с лекала Поповой, хотя там совершенно другая история и абсолютно безграмотное такое же следствие. Когда следователь предъявлял обвинение Арине, он говорил: «Вы меня извините, это моя работа. Вы поймите, я всё понимаю, это фуфло, но мне приказали». А потом у человека ломается судьба на всю жизнь.

Ну хорошо, давайте тогда в администрации будут всё подписывать председатели комитетов либо Щеглова — все КС, все акты работ, по каждой свалке, по каждой пойманной собаке, по каждой стройке, по каждому объективу. Но тогда это будет какая-то безответственность. Просто бьют по рукам.

Я помню, что лет десять назад, когда я приходил на муниципальную службу, это было очень престижно. Выпускники институтов хотели устроиться в администрацию, устроиться можно было лишь по хорошему знакомству. Сейчас у нас пачки вакансий, никто идти не хочет, а теперь тем более не пойдет.

И это не только в Чите. Посмотрите, что в Нерчинске делают. Везде в России так же идет. И сейчас любимая статья у прокуроров — 286-я (превышение должностных полномочий. — Прим. ред.), под нее что угодно можно подтянуть. Сделал — 286-я, не сделал — тоже 286-я. Я все-таки надеялся, что хотя бы в отношении Марины будет условный срок, а по Гуцулу я даже не сомневался, что будет условный. Причем мы все понимаем, чем занимается Гуцул и какую пользу он приносит Родине сейчас. Вы отправляете в колонию человека, который реально 20–30 миллионов своих денег в год отдает на СВО, вы отправляете его вязать носки на 2 года. По идее, суд действует как бы в интересах граждан России. Такое ощущение, будто он не действует в интересах нашей страны, вот мое мнение. Они почему это делают? Кому лучше станет?

Понятно, что он не остановит этот бизнес, но это всё равно будет не та эффективность, когда он находится на месте и руководит процессом, чем когда он сидит и вяжет носки. Тут неоднозначная история и такое решение, будто суд даже в это вникать не хотел. А я уже не говорю, что у него двое детей, у него беременная жена. Два года колонии-поселения за 10 тысяч рублей, которые выяснили через 3 года, что мусор не убрали!

Причем он готов был оплатить в тройном-пятерном размере всю эту каэску, все эти 800 тысяч, и пойти дальше заниматься своим делом. Нет, никому это не надо.

— Страшно жить, понимаете? Страшно жить в этом мире, где руководителями нашего края, не постесняюсь этого слова, являются просто преступники, а людей, трудяжек, работяжек, их отстраняют от работы. Более того, их прячут за решетку. А Сапожников и Осипов — преступники. Судья Тихонов прославился на весь Забайкальский край!

— Я жду того, что суд всё-таки вынесет справедливое решение и Марина Викторовна как невиновная будет оправдана. Потому что ее вины в данном случае никакой нет. Я буду жаловаться, буду ходить, бастовать, что угодно делать, чтобы ее из этой ситуации спасти.

 — Хочу сказать, что наказание безумное. Я знаю Марину Викторовну как очень ответственного и порядочного человека. Она трудится в такой сфере, куда ни за какой пряник не заманишь простого обывателя. Хрупкая и стойкая, она несет на плечах такую ношу, как сфера ЖКХ.

И тут такой поворот — это просто несправедливо. Даже простому человеку понятно, что такого наказания она не заслужила! И я верю, что правда восторжествует!

— Считаю приговор несправедливым, несоразмерным и жестоким. Отвечать за чужие ошибки и оказаться жертвой правосудия… Марина этого не заслуживает.

Работали с ней до 2019 года, после просто дружим. Марина всегда добросовестно и ответственно относилась к выполнению трудовых обязанностей. Она открытый, искренний, добрый и справедливый человек. Коллеги Марину всегда уважали, ценили ее профессионализм и опыт. Она никогда не имела замечаний или иных нареканий.

— С Мариной Викторовной я работаю уже 4 года в комитете. Она пришла чуть раньше меня в комитет, я — чуть позже. Марину Викторовну могу характеризовать как очень ответственного, грамотного, требовательного руководителя, которая подходит ко всем вопросам сугубо с законодательной точки зрения, она именно стремится к тому, чтобы при выполнении полномочий комитета был соблюден закон.

Конечно, у комитета городского хозяйства много есть вопросов, которые остаются нерешенными, но не везде вина именно председателя комитета, поскольку есть еще соответствующие факторы, есть недостаточное финансирование, есть проблемы, накопленные годами, поэтому, конечно, всё ежеминутно, ежесекундно решить невозможно. Но Марина Викторовна работает в комитете с полной отдачей. Она проводит на работе, уходит каждый день в 8–9 часов вечера.

При этом ее рабочий день не заканчивается. У нее продолжаются звонки и в день, и в ночь, и вечером, и ночные совещания, и всяческие. Она всегда отдана целиком и полностью работе.

В коллективе настроение очень нестабильное. Люди, конечно, поддерживают все Марину Викторовну.

Никто не понимает, почему именно она сейчас несет такую меру ответственности. Поскольку парк действительно был построен не при ней, все технические решения принимались не ею. На момент ее прихода на работу парк был построен. Конечно, тут слились воедино множество факторов. Проект — раз, территория — два, климатические условия — три, погодные условия того периода, которые, конечно, сказались негативно в итоге на его внешнем виде в настоящее время. Но это несправедливо. А сейчас возлагают всю ответственность за состояние парка на Марину Викторовну.

Это решение скажется очень негативно не только на коллективе комитета городского хозяйства. Я считаю, что данное дело резонансно для всей системы муниципальной службы, не только, может быть, даже нашего края, поскольку действительно муниципальные служащие сейчас несут очень большое бремя ответственности и полномочий, они вынуждены работать в очень сжатых условиях, финансовых условиях, временных условиях, также здесь очень сильно сказывается отсутствие человеческих ресурсов, потому что у нас дефицит кадров в муниципальной службе очень высокий, который, естественно, сказывается на качестве выполняемых полномочий органами местного управления.

Отказалась от комментариев:

— В РФ по Конституции разделение властей. Судебная система независима. Давать оценку суду я не буду.

Отказался от комментариев.

— Я даже до сих пор не понимаю, за что я осужден. Какие я советы давал, мне так и не пояснили. Делали всё в соответствии с нормами. В судебном процессе мне не давали никаких объяснений, какие я советы давал. Даже вот якобы совет принять всё по сопоставительным ведомостям, что якобы он незаконный, — это законно. Самое главное — мы объект не приняли. Акт КС-11 приемки объекта мы не подписали. А он является основанием для оплаты.

Касательно самого приговора: я не понимаю, за что такие сроки. Вот даже состав преступления. То есть у нас идет подлог и превышение должностных полномочий. То есть это чиновничья статья идет. Я даже не знаю, какие у Поповой полномочия. Я не могу являться субъектом этого преступления.

— Приговор мы будем обжаловать. Мы не согласны с квалификацией, поскольку недопустимо называть превышением полномочий действие должностного лица по подписанию каких-либо документов, полномочиями на подписание которых он наделен, если опять же он наделен в силу каких-то указаний, приказов сверху и так далее. Это во-первых. Во-вторых, конечно, приговор в отношении Евгения Александровича при всех тех заслугах, которые были представлены суду, притом что вмененное ему представление не относится к преступлениям средней тяжести. При всех смягчающих обстоятельствах я считаю, что более чем достаточно оснований для того, чтобы применить положение статьи 73 и назначить наказание условно.

Он тезисно объяснил, в чем, по его мнению, несостоятельно обвинение:

— Вменяют последствия (разрушение парка, плохо построен, от этого страдают люди) — это последствия не действий Поповой. Включайте логику.

Она обязана была рассчитаться с подрядчиком, которого до нее заказчик не остановил, и тот всё на свои деньги на болоте построил, — будьте любезны рассчитаться.

Нет тяжких последствий для Читы, так как рассчитались федеральной субсидией, ч. 3 ст. 286 — это тяжкие последствия, которые высосали из пальца, лишь бы посадить.

Нет умысла, так как выполнила указание Сапожникова — обязать подрядчика убрать липу с КС-2, указать там только реальные фактические работы, которые проверил стройконтроль, подписал, и только потом она подписала.

Квалификация абсолютно неверная, расследовано дело на 3 с плюсом.