По первому зову и навсегда. Воспоминания об «отце» Забайкальского драмтеатра — в фотографиях

2003 год. В тогда еще Читинском областном драмтеатре завершается капитальный ремонт, на прилегающей к нему территории устанавливают фонтан, и перед открытием главный режиссер Николай Березин проводит экскурсию для главы городской администрации Анатолия Михалёва. Я тоже оказываюсь там. Уже не помню, что к этому подтолкнуло, но в шутку предлагаю Березину: «А в фонтан слабо залезть?» «Да без проблем!» — отвечает он и перешагивает через бортик. Воды по пояс. Он продвигается к центру и — плюх! — поскользнувшись на неровном дне, окунается почти с головой! В первое мгновение пугаюсь: не ушибся ли? Но его улыбка до ушей и веселый смех успокаивают: всё в порядке. Пленки на фотоаппарате мало — хватает лишь на несколько кадров, и Николай Алексеевич, будто зная это, не жалеет эмоций и позирует, играет для меня, как в последний раз… Говоря о Березине, я часто вспоминаю его именно таким — открытым, искрящимся, ярким, при всей ответственности своей работы готовым и подурачиться и пойти на риск.

Если в актерской профессии Николай Березин не сомневался лет с девяти, когда пошел заниматься в драматический кружок, то лет с 15-16 уже был уверен, что в конце концов станет режиссером. И всё же он планировал пройти все ступени театрального искусства: прежде всего окончить актерский факультет, затем поработать несколько лет в театре и уже тогда идти в режиссуру. Это было правильно, ведь в 1970-80-х годах на режиссера можно было поступить не раньше 26 лет, и приветствовалось наличие за плечами уже какого-нибудь высшего образования. Позже Березин познакомится со многими удивительными режиссерами, которые сначала окончили технический вуз, а потом пришли в эту профессию (к таким можно причислить, например, забайкальца Михаила Чумаченко, о котором уже выходил материал в проекте. — Прим. авт.). Николай Алексеевич в 1978 году получил актерское образование в Щукинском училище.

Ему никогда не нравилась суета московской жизни. К тому же он понимал: в столицах очень много режиссеров, и каждому приходится ждать своей очереди, а Березин с детства не любил стоять в очередях. Когда он только задумался о том, чтобы покинуть столицу, один его однокурсник, словно предостерегая, всё время говорил: «Как же так можно? Я лучше мороженое буду продавать в Москве, но только не уеду из столицы». Но Николай Алексеевич был другого взгляда на жизнь, поэтому по окончании училища уехал в Ленинград, где 8 лет служил актером в театре имени Ленинского комсомола, а в 1982 году, не прерывая работы в театре, заочно поступил на режиссерское отделение в родное Щукинское. Разрывался между Москвой и Ленинградом, ночевал и готовился к занятиям прямо в поезде. Пятилетку учебы сумел осилить за четыре года.

Затем его ждало еще четыре бурных года режиссерства в Русском драматическом театре Башкортостана в Уфе, начало преподавательской деятельности в институте, параллельная работа в Театре юного зрителя… Приезжало много столичных театральных критиков, уже тогда Березин попал в «орбиту видимости» — список перспективных главных режиссеров Министерства культуры России. Со временем Николай Алексеевич стал ощущать, что некую планку в Уфимском театре он уже перерос, и теперь ему хочется большей профессиональной самостоятельности. Тогда молодой человек решил, что примет любое предложение о новой работе по первому звонку. И этот звонок был из Читы.

В Минкультуры сказали: «Решайтесь, Николай Алексеевич. В Чите вы очень нужны, вас в Забайкалье очень ждут, потому что там есть проблемы. Поработайте годика два, и мы вас в столицу перевезем». Но из-за бардака ли 90-х, из-за того ли, что сам Березин не горел желанием работать в Москве, или из-за того, что за несколько лет работы он уже прикипел сердцем к забайкальской земле и даже встретил здесь любовь всей жизни — актрису драмтеатра Татьяну Борисовну Смирнову, но с Читинским областным, а затем и с Забайкальским краевым драматическим театром он решил остаться до последних дней своей жизни. Буквально…

Ситуация в театре, куда в 1990 году отправлялся многообещающий 34-летний режиссер, оставляла желать лучшего, и коллектив был рад уже любому раскладу. Главной проблемой была текучесть кадров. Уходили не только актеры, но и инженеры, осветители, монтировщики сцены. Сложно было приглашать специалистов на мизерные зарплаты. Столкнувшись со сложной обстановкой, москвич не растерялся. Он был мудрым руководителем, поэтому делал ставку на местные кадры, которые в случае чего не покинут малую родину. Кроме того, Березин понимал, что в Забайкальском крае действительно много талантливых людей, у которых не всегда есть возможность учиться в другом месте, поэтому приостановил театральный сезон и стал набирать молодых артистов на свой курс при Культпросветучилище.

Позже эти счастливчики получили высшее образование в Восточно-Сибирской академии культуры и искусств в Улан-Удэ и стали костяком театра. А в 2005 году при финансовом содействии первого губернатора Забайкальского края Равиля Гениатулина Николай Березин заключил договор с театральным институтом имени Щепкина, откуда в Забайкалье приезжали преподаватели и обучали местных студентов. После экзаменов эти выпускники получили московские дипломы, из-за чего их до сих пор называют «щепкинцами».

Грамотные решения Березина позволили Читинскому областному театру даже в столь неблагоприятное время пойти в рост. Когда почти по всей стране были заморожены гастроли, труппа нашего театра ездила в Москву, Якутск, приглашала Якутский театр в Читу — делала всё возможное, чтобы не вариться в собственном соку. С 2000 года открылся активнейший гастрольный период. Карта разъездов была широкая — порядка 20 городов России и зарубежья: Белоруссии, Украины, Туркменистана. В последнем «березинцы» и вовсе стали первыми ласточками: до забайкальцев там 16 лет не было ни одного российского театра. Николай Алексеевич принимал в этих поездках самое активное участие, работая и за сценой, и на сцене. Не секрет, что иногда он сам играл центральные роли, например, в спектаклях «Бинго» или «Утиная охота». Часто в путешествиях рождались обменные гастроли с другими театрами. Иные коллеги удивлялись: «Мы десятилетиями не выезжали никуда за пределы родного края, а вы каждый год, да еще и с таким набором регионов». В 2007 году в столичной газете «Культура» о театре вышла серьезная и большая публикация. Театр принимал так много приглашений, что от некоторых по финансовым причинам приходилось отказываться.

В то время как режиссеры-современники Березина изобретательно заманивали зрителя то политическими разоблачениями, то чересчур откровенными для театра сценами, Николай Алексеевич приходил к выводу, что современнее классики ничего быть не может, и возвращал на сцену бессмертные шедевры Шекспира, Ростана, Марцинкявичюса, Островского. При Березине забайкальские актеры впервые попробовали себя в мюзиклах, таких как «Алые паруса» или «Новый учитель для дураков». Режиссер горел идеей о том, чтобы в афише можно было найти всё: и драму, и философские постановки, и комедии. Не исключением были и сказки, премьеры которых всегда очень ждали дети. В общей сложности за 20 лет работы Николай Березин поставил более 50 спектаклей. Он стал для театра лидером. Многие уже тогда говорили: «Березинский театр», «Мы березинские артисты».

Но хотя он и был приверженцем классического подхода, всё же имел собственное видение на любую постановку. Главным показателем выступали зрительские эмоции. Театр должен был трогать. А в этом деле особенно сказываются отношения артиста и режиссера. Николай Алексеевич был для своих ребят… папой. Среди прочих художественных руководителей, которые менялись как перчатки, он отличался душевностью в работе и вниманием к подопечным, заложил основы понимания места, где они работают, как «театра-дома» или «театра-семьи». Наверное, поэтому его всегда слышали, слушали и безоговорочно следовали любой его творческой идее.

Руководитель старался подбирать для актеров наиболее подходящие им роли. Знал: поручением человека можно возвысить, а можно добить, поэтому придерживался позиции, что если актер сегодня не принимает твою режиссерскую задачу, то ни в коем случае не нужно ему это навязывать, поскольку если он не примет роль нутром, то у него начнется внутреннее сопротивление. Безусловно, можно быть режиссером-диктатором и просто под давлением заставить выполнить свой приказ, но Березин считал, что лучше отступить, потерпеть, и, когда актер сам подберется к этой роли, другим, интуитивным путем вывести его на то же самое.

Чтобы лучше понимать свой актерский состав, да и просто из своей человеческой открытости и неравнодушия, режиссер часто приглашал коллег поговорить по душам об их проблемах, а проблемы у творческих людей есть всегда. Своих артистов Николай Алексеевич никогда не считал штатными единицами или простыми исполнителями. Все были личностями, к каждой из которых нужен индивидуальный подход. Работая с 2000 по 2004 год депутатом городской думы 3-го созыва, Березин старался помочь в решении в том числе проблем театра и артистов.

Август 2011 года. Первый кинофестиваль в Чите. Николай Березин стоит у входа в кинотеатр «Удокан» и встречает гостей. В глазах читается какая-то глубокая грусть. Возможно, он уже предчувствует, что с ним случится буквально через четыре месяца, но скрывает за приветливой улыбкой. Многие приезжие артисты узнают его, подходят и здороваются, для них — столичных, снискавших всероссийское, а то и мировое признание, — он равный. А для нас за столько лет его беззаветной службы в краевом драмтеатре уже давно свой, родной, местный, и совсем ничего, что по происхождению — москвич.

Раньше я всегда сравнивал работы Николая Березина со спектаклями другого прекрасного режиссера Читинского областного драмтеатра — Александра Славутского, работавшего в паре с художником-постановщиком Александром Патраковым. Просто потому, что другого не видел. Но сейчас, когда я насмотрелся уже много московских спектаклей, я понимаю, что постановки Березина были ничуть не хуже и даже лучше. А самое важное, что образы из них живы в памяти до сих пор.

Последний раз я видел Николая Алексеевича на церемонии прощания с ведущим актером драмтеатра Валерием Затопляевым 15 ноября 2011 года. Буквально через 12 дней после этого не стало и самого Николая Березина… В тот трагический день на гастролях в Иркутске заслуженный артист России Алексей Заинчковский сидел рядом с ним за кулисами и видел, как тому плохо. «Николай Алексеевич, что же вы в гостиницу не идете?» — спрашивал он. «Да, сейчас, Леша, пойду», — отвечал режиссер. И ночью ушел. Навсегда.

В первое время все пребывали в таком состоянии, будто изнутри вынули какой-то стержень. Как ребенок, потерявший своего родителя, коллектив Забайкальского краевого драмтеатра осиротел с уходом «папы». Говорят, незаменимых людей не бывает, но разве можно заменить родного человека? Артисты театра знают: второго такого Березина больше уже не будет.

Есть люди, которые оставляют после себя большое наследие, яркий след в истории. И в рамках истории Забайкальского драмтеатра Николай Алексеевич — самая большая глыба. Он любил свой театр, любил своих артистов, любил этот город и этот край. И самое главное доказательство его любви — в трепетном отношении воспитанной им театральной труппы к творчеству своего «отца». До сих пор живы спектакли, поставленные Березиным. Живы традиции, заложенные им. Жив театр-дом.

Когда Николай Березин был еще студентом, художественный руководитель актерского курса сказал ему, что театр, если быть верным ему, с годами отблагодарит. Со временем Николай Алексеевич понял, что отблагодарить он может не обязательно какими-то премиями и званиями, а вниманием людей. Он был уверен: если за годы своей работы режиссер смог сделать что-то доброе, сумел кому-то помочь переосмыслить нравственные ценности, то это уже дорогого стоит. И тем не менее сам Березин не был обделен ни благодарностью коллег и зрителей, ни званиями и наградами. В 1993 году по результатам опроса читинцев центром изучения общественного мнения «Даурия-социо» за постановки в сезонах 1991–1992 годов он был признан человеком года. В сентябре 1996-го ему присвоили звание заслуженного деятеля искусств России. Он стал третьим человеком в области, удостоенным этого почетного звания. А в 2007-м — снова третьим, на этот раз — работником Читинского областного драмтеатра, удостоенным звания народного артиста России.

За спектакль «Леди Макбет Мценского уезда» по Н. Лескову Николай Березин в 1993 году был удостоен премии «Чита-триумф». Спектакль «Вечер» по пьесе А. Дударева выдвигался на соискание Государственной премии РФ в 1995-м. В 2008 году Николай Алексеевич стал лауреатом премии правительства России за роль Чингисхана в спектакле «Забайкалье — сокровищница веков».

Спустя год после смерти Березина на доме в Чите, где он жил и работал, открыли мемориальную доску. А 16 февраля 2022 года, поддержав инициативу коллектива драмтеатра, депутаты Законодательного собрания Забайкалья поддержали идею о присвоении учреждению имени великого режиссера. Теперь театр по праву зовется Березинским.

P. S. В тексте использовалась информация из архивных публикаций в газетах «Забайкальский рабочий», «Комсомолец Забайкалья», «Читинское обозрение», журнале «Забайкалье: наука, культура, жизнь», а также из интервью Екатерины Ерёменко с директором театра Юрием Пояркиным, артистами драмтеатра и директором ГТРК «Чита» Игорем Кунгуровым в 2022 году перед присвоением театру имени Николая Березина. Как всегда, в проекте «О чём молчат фотографии», многие снимки, которые вы видите, публикуются впервые.

Напомним, в 73-м выпуске проекта «О чём молчат фотографии» мы рассказывали о возвращении в Читу спустя 40 лет артиста Юрия Соломина во время гастролей Малого театра.