СЕЙЧАС +23°С

Краснокаменская краевая больница на очереди - обзор районных газет

Вывод о работе краевой больницы №4 комиссия сделала, результаты проверки направлены в министерство здравоохранения Забайкальского края.

Депутаты заксобрания с председателем Совета муниципального района посетили краевую больницу №4 в Краснокаменске. И увязли в проблемах. По словам районной газеты «Слава труду», во время работы комиссии «не было ни одного участка» без нареканий. Основная проблема больницы — нехватка кадров, из-за чего меньше пациентов обслуживается. Из-за чего, необходимо сокращать количество койко-мест, а значит, сокращение финансирования. И это замкнутый круг, змея, кусающая себя за хвост. «Понимаем, что в ситуации, когда так остро не хватает кадров, по-другому быть не может», - кивают члены комиссии.

В принципе, ничего нового для нас, потенциальных и реальных пациентов краевой больницы №4, в высказанных результатах проверки не прозвучало. Ну да, недостаточно тщательно нас лечат-обследуют-наблюдают, и не все виды лечения и обследования можно получить в стенах родной больницы. Это не секрет для краснокаменцев, вынужденных всё чаще обращаться к врачам той же Читы. И то, что финансирования этому лечебному учреждению остро не хватает, тоже вещь, к сожалению, очевидная – слишком бросаются в глаза забывшие о ремонте некоторые помещения (например, поликлиники для взрослых, для детей, стоматологическая поликлиника).

Тем не менее, вывод о работе краевой больницы №4 комиссия сделала, результаты проверки будут направлены в министерство здравоохранения Забайкальского края. 16 апреля на коллегии в министерстве будет рассматриваться состояние нашей больницы и, возможно, решаться в буквальном смысле её судьба.

Как отметила и.о. главного врача КБ №4 Светлана Вострикова, нельзя сказать, что проблемы больницы выявились впервые, и над их решением учреждение не работало. Есть сотрудничество с читинской медакадемией, куда на распределение ежегодно приезжают представители больницы, приглашают выпускников на работу в Краснокаменск. Но положение с кадрами усугубляет, по словам Светланы Павловны, тот факт, что в городе находятся еще два лечебных учреждения — районная поликлиника и медико-санитарная часть №107. Там и нагрузка поменьше, а порой и зарплата побольше. Естественно, многие сотрудники краевой со временем переходят туда, на более спокойную и оплачиваемую работу. Отрицательно сказался на состоянии больницы переход учреждений здравоохранения края на одноканальное финансирование. Это значит, что реальные доходы больницы теперь идут из фонда обязательного медицинского страхования и зависят исключительно от количества и качества оказанных ею услуг. То есть больница заинтересована принимать больше больных.

Высказали своё отношение к положению краевой больницы №4 и присутствующие представители власти. Председатель Совета муниципального района Алексей Заммоев обратил внимание, что в первую очередь недостатки в работе краевой больницы отражаются на здоровье наших жителей:

- Понятно, что ситуацию надо исправлять в целом. Однако считаю, все недостатки работы больницы – следствие всего двух причин: дефицита кадров и недофинансирования. Сегодня председатель комиссии говорил о том, что в стационаре имеется избыточное количество койко-мест, это резерв на сокращение. Получается замкнутый круг: нет кадров, значит, меньше больных пролечивается, меньше больных – надо сокращать места в стационаре. А сокращение койко-мест опять-таки повлечёт уменьшение и финансирования, и зарплат работников, что не приведёт к решению существующих проблем. Сейчас главное, что необходимо сделать, это подготовить простую и эффективную программу вывода лечебного учреждения из кризиса, представить программу на коллегии.

Предложение создать программу выхода из кризиса краевой больницы №4 прозвучало и от депутата заксобрания Игоря Мудрака, который заверил, что этот вопрос будет обязательно контролироваться с их стороны. А Людмила Субботникова, также депутат заксобрания, отметила, что учреждение должно не только пытаться сохранить существующий уровень, но и задуматься о развитии:

- Такие проверки обязательно должны выявлять недостатки и указывать на ошибки, но нельзя сказать, что всё в больнице так плохо. Наша задача – устранить обозначенное и сделать так, чтобы положение здравоохранения в нашем городе улучшилось. Считаю, что статус краевой больницы все же надо оставить и постараться не только вывести больницу на этот уровень, но сделать это учреждение лучшим в крае.

Но все понимают, что сказать легко, а претворить в жизнь мечту ох, как трудно. Всё ли дело в дефиците кадров и деньгах? Мне думается, что в эту же «кучу» проблем можно смело добавить и политику государства в области здравоохранения вообще, которая сегодня заставляет медиков заниматься выполнением планов и бумажной работой вместо лечения пациентов. И отношение к больнице краевой власти, которой приходится доказывать, что Краснокаменску как второму по величине городу Забайкалья необходима больница краевого уровня. И климат внутри самого коллектива, работающего в условиях перегрузки в прямом смысле, которому к тому же в конце прошлого года не была выплачена стимулирующая надбавка. И просто желание (или нежелание) сотрудников работать так, чтобы краснокаменцы встречали в своей больнице понимание, поддержку и доступное и качественное лечение, разумеется. Ведь эффективная работа любого учреждения возможна только тогда, когда в ней заинтересованы все звенья, начиная от рядовых сотрудников и заканчивая высшим руководством.

Марина Аксенова, «Слава труду», №33-34

Александру Сапожникову, красночикойскому художнику, посвящает статью «Знамя труда», предваряя её пространными рассуждениями об искре Божьей и людях талантливых, до которых нам, простым смертным, не дотянутся. И нужны, по словам издания, нам таланты, люди-звёзды, чтобы просвещаться и всё такое. Когда продерётесь сквозь возвышенные строки, обнаружите техника-гидролога, техника-радиооператора и художника, влюблённого в свой край. В добрый путь!

«Сельская новь» нашла настоящего моряка в Акше, доплывавшего аж до берегов Вьетнама и носившего прозвище «короля эфира». Его морскими историями службы пересыпан славный текст про тех, кто не косит от армии. «Есть такая притча: когда Бог начал раздавать строевые, дисциплинарные, караульные уставы, летчики все взлетели, а моряки все ушли в море. Бог раздал эти уставы и когда начал раздавать льготы, сказал, что раз вам не достались эти уставы, то возьмите все льготы», - хватает читателям и моряцкого юморка.

Осенью 1971 г. Павел был призван в армию Акшинским военкоматом. Тогда военкомом был Б. Соктоев.

- Вначале областной призывной пункт в Антипихе (мы призывались с Юрием Шишаниным). После прохождения военно-врачебной комиссии жили еще там дней 5 – 6. Затем приехали "покупатели" из Владивостока – два старшины 1-й статьи. Нас отобрали человек 30 и поездом отправили на восток. Во Владивостоке вновь проходим медкомиссию, и я попадаю в 176 команду – это военно-морской флот (что и было предписано еще в Акше), – вспоминает Павел. – Меня распределили в 51 учебный отряд подводного плавания, 19 база подводных лодок которых располагалась в Улисе (пригород Владивостока). Здесь обучали на штурманов, рулевых, сигнальщиков, торпедистов, артиллеристов, мотористов, электриков и прочим морским специальностям. Я попал на БЧ-4, где готовили связистов. Нас учили с таким расчетом, что мы попадали на дизельную подлодку. Отряд был очень большой - порядка 15 рот. Нас распределяли по всем флотам. Проучился я в учебной части 8 месяцев. Нас готовили как радистов, телеграфистов, специалистов ЗАС (засекречивающая аппаратура связи) и секретников. Встретил там земляка-акшинца Владимира Карнакова.

После учёбы нас посадили на теплоход «Советский Союз» и направили в порт Советская Гавань. По пути зашли в порт Ванино, человек шесть оставили там. В том числе и меня. Я попал вначале на ПЛ (подводную лодку). Каждому матросу присваивается боевой номер, например, 4-2-2. Впереди этих цифр пишется ноль, что означает, что матрос молодой, и относятся к нему старослужащие соответственно. Чтобы избавиться от этого ноля, нужно было сдать на самостоятельное управление лодкой. Для этого нужно было проползти с носа до кормы подлодки: узнать, где какой клапан, что находится в трюмах, что и как управляется... На это дается 1,5 месяца. После сдачи на самоуправление ноль снимается. Так началась моя служба простым матросом в Совгавани в бухте Постовой.

- Запоминающийся момент службы, – говорит Павел Александрович, – это выход в море, первое погружение. Выходим за боновую калитку «Красный партизан» (это натянутая сетка от чужих кораблей). И вот оно, первое погружение: лодка нырнула, командир даёт команду осмотреться в отсеках. В этот момент принимается неофициальная присяга молодёжи: откручивается плафон с глубиномера, в него наливается морская вода, которую нужно выпить. Хорошо, если это происходит в северных морях – там, чем холоднее вода, тем меньше в ней соли и она легче пьется.

Дальше идёшь по служебной лестнице, – продолжает моряк-подводник. – Матросы никогда не наденут значок специалиста 3 класса – это считалось ниже своего достоинства. Когда сдал на второй класс, получил звание старший матрос – это да. На зимовку уходили на четыре месяца в конце декабря южнее Татарского пролива – в залив Владимира (бухта «Ольга»). На это уходило двое суток. С нами шла плавбаза, которая обеспечивала зимовку всем необходимым.

За плечами Павла 8 лет службы в Морфлоте. Как-то он хотел посчитать, сколько за это время было автономок (когда подлодка уходит на месяцы на боевое дежурство), и не смог. В автономки ходил на лодках ЭСКа (средняя подводная лодка). Когда стал мичманом, классным специалистом, его стали «перекидывать» с одной лодки на другую, которые уходили в ответственный поход. Это и не мудрено, ведь Павла в бригаде звали не иначе как «король эфира». Это было связано с его хорошей памятью и с тем, что он являлся классным специалистом. Ходил Павел в автономное плавание (а это 60 суток) и за границу до Филиппин.

- Если бы я не был радистом и не имел связи с командиром, штурманом, я бы и не знал, где мы находимся. В лодке это не все знают, как и то, какую функцию мы на данный момент выполняем.

Был Павел и у берегов Вьетнама, когда американцы в 1976 г. хотели поднять нашу затонувшую подлодку. После себя они во Вьетнаме оставили много оружия, различные базы. Из них, моряков, была создана диверсионная группа. Они подошли на подлодке к берегам Вьетнама, заминировали 1 – 2 базы и запустили их на воздух. Американцы в то время направили в Сангарский пролив два авианосца, «Мидуэй» и «Интерпрайс», Советский, Союз всполошился, и подводная лодка, на которой служил Павел, вела наблюдение за всеми их передвижениями.

- На подлодке было престижно служить, – говорит Павел, – офицерам, мичманам выдавались путевки, и я «исколесил» Советский Союз, как говорится, вдоль и поперек. Был на Рижском взморье, в Сочи, Ялте, Пицунде... Проезд в то время был бесплатный. Есть такая притча: когда Бог начал раздавать строевые, дисциплинарные, караульные уставы, летчики все взлетели, а моряки все ушли в море. Бог раздал эти уставы и когда начал раздавать льготы, то все моряки и сказал, что раз вам не достались эти уставы, то возьмите все льготы.

В армии не обойтись без внештатных ситуаций. Был в них и Павел. Как-то в Сангарском проливе (он очень мелкий – глубина 40-60 м) попали в июле в рыболовецкие сети японских рыболовов. В это время шла сайра.

- Всплываем, чтобы «пробить» зарядку аккумуляторных батарей, акустики докладывают, что горизонт чист, и вдруг с носа лодки раздается скрежет, который идет оттуда до рубки. Когда всплыли, видим, что мы в сетях, низ которых скреплен стальным тросом. Быстро рубим эти тросы, вновь «ныряем» на дно и в сопровождении американских надводных кораблей нас выводят в нейтральные воды.

Как-то в Индийском океане «утухли» оба дизеля подлодки. По прошествии какого-то времени после этого случая я встречаю земляка Сергея Петрова – он служил в морской авиации. Мы с ним встретились в Совгавани на пирсе и когда разговорились, выяснилось, что это их самолеты летали над нами 12 часов и сбрасывали нам тубусы – брезентовые мешки с запчастями на парашютах. Он тоже был там.

Так же, как и в других родах войск, в Морфлоте есть свои приметы. Так, нельзя хлопать переборками, на аварийную комингс-площадку нельзя вставать, нельзя носить на клотик чай (это такая шутка)... Командиры старой закалки говорили, что каждый подводник должен уметь подойти к пирсу, столу и к женщине. На бескозырке написано «Тихоокеанский флот», где «н» означает начало службы, «с» – середина, а «к» – конец службы. Вначале буква «н» находится напротив краба, затем по мере прохождения срока службы напротив него располагается буква «с» и «к» – конец службы.

В 1979 г. Павел ушёл в Совгавани в запас в звании мичмана. Здесь же пошел работать по своей воинской специальности на телевидение – ТПЦ, (телепередающий центр). Проработал до 1982 г. В том же году фирма «Тесла» Комсомольску-на-Амуре, где был построен большой, красивый передающий центр, подарила пятикиловаттные передатчики. Его направили туда их монтировать и он остался там работать до 1993 г. Затем переехал в Читу и устроился работать, опять же по своей специальности, в читинскую таможню, откуда и ушел на пенсию в 2001 г. и приехал жить в Акшу.

- Служить на флоте – большая гордость, это престижно, – говорит Павел Александрович. – Служба мне дала все – это дисциплина, чувство товарищества, братства. Все подводники пунктуальны, приучены к чистоте – любая медь на подлодке должна блестеть. Конечно, возмужал, в учебке подрос на 20 см. Когда в первый раз приехал домой в отпуск, а был я за службу три раза, меня мама не узнала.

Павел награждался юбилейными медалями, есть награда от Хо Ши Мина (Вьетнам), неоднократно получал грамоты за успехи в боевой и политической подготовке, а за безупречную службу Павлу в 1978 г. командиром бригады был вручен именной кортик.

Сейчас о далекой морской военной службе Павлу напоминают его верные и преданные домашние друзья - собака по кличке Боцман и кот Старпом.

Сергей Киселев, «Сельская новь», №25-26

Весенний традиционный текст про мусор — такой бывает в каждой районке с наступлением тепла. Не обошёл сей обычай и «Вести севера». «На территории посёлка Вершино-Дарасунский невозможно найти такую улицу, по которой можно было бы пройти, не встретив куч мусора, под ногами – окурки, пачки из под сигарет, бутылки и прочий мусор. Так называемые санкционированные места для сбора мусора представляют собой еще более печальное зрелище – контейнер, доверху наполненный мусором, а в радиусе десяти-двадцати метров все тот же мусор», - возмущается автор К. Ванчугова.

Весна в этом году вступила в свои права внезапно, буквально за несколько дней стаял снег, и нашим взорам предстали разноцветные кучи мусора. На территории поселка Вершино-Дарасунский невозможно найти такую улицу, по которой можно было бы пройти, не встретив куч мусора, под ногами – окурки, пачки из под сигарет, бутылки и прочий мусор. Так называемые санкционированные места для сбора мусора представляют собой еще более печальное зрелище – контейнер, доверху наполненный мусором, а в радиусе десяти-двадцати метров все тот же мусор. Насмешкой при этом смотрится контейнер, торчащий из этих куч. Вблизи таких мест ощущается неприятный запах, обусловленный наличием в воздухе органических соединений. Газовые выбросы негативно влияют на состояние воздуха, и, в первую очередь, негативное влияние усиливается при процессе горения отходов, который постоянно отмечается на свалках. Главная причина ситуации которую мы имеем на сегодняшний день – безответственное отношение к проблеме утилизации мусора на всех уровнях – от властей до населения Сейчас администрацией поселка принимаются робкие попытки очистить места санкционированного сбора мусора. А что делать с несанкционированными, которых большинство? Да и такие попытки очистить контейнеры принимаемые от силы несколько раз в год, ни к чему не приведут: чтобы был результат, работа должна вестись постоянно. Граждане же, в большинстве своём, просто не желают задумываться над этими вопросами. И если такие вещи как выкинутую в кусты бутылку, можно рассматривать только как отсутствие культуры, то достаточно крупные свалки возникают там, куда людям вывезти мусор легче, чем в контейнер.

К. Ванчугова, «Вести Севера», №25

«В 50 км к юго-западу от Карымской восхитительный простор. 234-хлетнее село поразило своими рваными границами. Надо же какая сумятица! На одном холме кучка домов, на другом – пусто, на третьем опять дома, да огороды. Знать, народ здесь живёт своеобразный. Вот и название Жимбира происходит от бурятского зумбара – то есть суслик. Только интересно, эти самые степные суслики сельчанам больше досаждали или наоборот скрашивали существование, раз они взяли их в своё название?», - в свойственной ей манере Елена Наконечная пишет о Жимбире в «Красном знамени». Тепло, легко и жалостливо. Ну а как по-другому, если в год рождаются шестеро, а умирают 10.

Конечно, грустно, что так и не удалось поднять настроение главе администрации сп «Жимбиринское» Николаю Дмитриевичу Обухову и его коллективу. Да и не должен, наверное, журналист этого делать. И всё из-за того, что опустошается деревня. Факты и впрямь неутешительные.

«Вот посмотрите, – нацеливают меня в муниципалитете, – в 2013-м году в Жимбире родилось 6, а умерло 10 человек. У 51-го школьника 40 родителей безработные.

Шиномонтаж и пекарня закрылись.

Вижу, что деревня, очень тяжело сегодня живёт, возвращается к временам натурального хозяйствования. Даже огородничать с душой не так-то просто. Капусту, допустим, надо поливать, а за воду дорого платить. Посевы сокращаются, потому что готовую купить выгоднее. Продукты: молоко, мясо, овощи обмениваются сельчанами на товары.

Два года назад сюда приезжала, были жалобы, что нет сбыта мясомолочной продукции. Время прошло, а воз и ныне там, только стало ещё хуже.

- Зачем же я буду за бесценок мясо и молоко отдавать, если я за быком три года ходила, из под него убирала, и что? – жалуется одна дородная жимбиринка.

- И то верно. Зачем?

Удивительно, почему сельхозпроизводители из других регионов держат в районе свои точки, умудряются реализовывать у нас всё, вплоть до полуфабрикатов из коровьих потрохов, а наши страдают?

Бедненькие наши сельчане. И сейчас многое держится на невидимых внутри деревенских связях да натруженных спинах сельских жителей, я имею в виду тех, кто алкоголем не увлекается, а работает, не покладая рук.

Одолела муниципалитет бумажная работа. «То и дело ответы во все инстанции пишем!».

Бюджет поселения 1 млн. 800 тыс. Плюс 200 тыс. на ремонт дороги. За эти деньги можно только дороги прогрейдеровать. Узнавали, что услуги грейдера тоже в копеечку влетят. Да и солярка наценилась.

- Народ у нас разуверился во всем! – слушаю чаяния. Нет сил смотреть на народные слёзы. «На субботник не дозовёшься, два-три человека придут и всё. Деньги на памятник жимбиринцам собирали, всего полторы тысячи получилось, и те куда-то делись...».

- Ну что ты будешь делать?! – пытаюсь взбодриться. – Куда не кинь, всюду клин!

- Рыба, – говорю, – в речке вашей, какая водится?

- Да я больше в магазине привык покупать, – раздается в кабинете главы.

- Вот хариус, например, с быстрым течением и каменистым дном, больше горные реки любит, – не унимаюсь я.

- Ну, да... Хариус, да ещё ленок...

- А вот 10 часов, а мы мимо клуба проезжали, а ведь там замок. Почему же библиотека С клубом не работают?

В ответ услышала что клуб и библиотека работают, но не каждый день.

- А зарплату получают? – спрашиваю.

- Получают.

Выходит, что библиотекарь учится, но не на культработника или библиотекаря, что было бы логично и уважительно, а заканчивает сельскохозяйственный вуз. И где же здесь перспектива? Хотя знаю от местных жителей, что мероприятия в клубе проходят и людям они нравятся, и книжки в библиотеке читатели берут, просто, наверняка, можно работать ещё лучше. Зачем занижать свою жизненную планку? А проблем их ведь нет только у мертвецов.

А потом я отправилась к жимбиринцам...

Пошла искать старожилов, но набрела на молодую семью с четырьмя детьми. Садика в селе нет, с медобслуживанием напряженка как быть? Как детей воспитывать?

Зашла в другой дом, там двое несовершеннолетних ребятишек и та же проблема. Отец семейства в пожарной охране работает, и ещё благо, что есть у семьи материнский капитал. И в глазах неуверенность, что деревня хорошая, но надо в Дарасун ради детей, как можно скорее, переезжать.

Заглянула в третий. Хозяин – пожилой мужчина, в прошлом геолог, сказал, что живет от пенсии до пенсии, и село своё всё равно любит.

Парой слов обмолвилась с покупателями магазина. И у них в глазах боль и голоса подавленные. «Желает ребенок на врача выучиться. А для этого 11 классов закончить надо, ЕГЭ сдать, родителям деньги найти, чтобы квартиру в Дарасуне снять. Одеть, накормить и самим с голодухи не пропасть. Такси от Жимбиры до Дарасуна стоит 300 рублей. Автобус — 50. И опять вся надежда на себя, на свой скот, да огород.

- Поехала я однажды на скутере за коровами посмотреть, – рассказывает одна жимбиринка, – на сопку поднялась, смотрю, волчица, по всей видимости, детенышей своих охоте обучала, на корову набросилась, за горло ее схватила.

Вот и глава поселения-говорит, что видел, как телёнок с прогрызенным животом домой вернулся: «Да к нам и «двуногие волки захаживают, бессовестные... КРС воруют».

- В селе нет фельдшера. Обращаемся «В скорую», – делятся селяне, – а нам ответ: «Сами давление сбивайте. Если боль острая – примите обезболивающее!».

Оформление земли в собственность для многих тоже за гранью доступности:

- Чтобы пакет документов собрать, надо примерно 15 тыс. рублей, – поясняет Николай Дмитриевич, – и в Карымскую съездить не один раз.

И всё-таки! Могут приниматься какие угодно законы, и какие угодно осуществляться влияния, но люди всегда будут искать, где лучше. Очевидцы свидетельствуют, что в истории Карымского района, да и России в целом, уже были ситуации, когда села, где нет очага хозяйствования, градообразующего предприятия, которое бы финансово подпитывало его, попросту исчезали. Процесс этот мучительно болезненный, потому как связан для людей с судьбоносным выбором, где пустить свои корни? В конце концов, весь наш район заполнен дружными переселенцами. Но это вовсе не значит, что надо взять и сложить крылышки, дескать, всё — пусть деревня умирает! В конце концов, барахтающаяся в сметане лягушка масло взбила и из кувшина выпрыгнула, а та, что к кризису позволила себе привыкнуть, медленно умерла...

P.S. Вопрос о подвозе старшеклассников из Жимбиры в Дарасун переадресовала председателю Комитета образования районной администрации. Константину Евдокимову. И он пояснил, что на сегодняшний день образовательные учреждения наделены самостоятельностью. В Жимбире есть специальный автобус и при желании и тесном сотрудничестве с сельской администрацией этот вопрос можно решить в пользу детей, так как Закон гарантирует право на получение полного одиннадцатилетнего образования.

Елена Наконечная. В материале использована книга Виктора Балабанова «В дебрях названий», «Красное знамя», №24

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter