Первыми в СССР сообщили о госперевороте. Как в Чите отреагировали на августовский путч 1991 года

Понедельник, 19 августа. В областной типографии к завтрашнему дню верстали очередной номер «Народной газеты», для которой я снимал фоторепортажи, когда в полдень по радио вдруг передали информацию: президент СССР Михаил Горбачев не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья, и его полномочия переходят к вице-президенту страны Геннадию Янаеву; в то же время «в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса» и «исходя из результатов всенародного референдума о сохранении Союза Советских Социалистических Республик» в отдельных местностях государства вводится режим чрезвычайного положения, а для управления страной образуется Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). Редактору газеты Виктору Курочкину потребовалось совсем немного времени, чтобы осознать: это государственный переворот.

Аргументов для такого вывода было достаточно. Михаил Горбачев производил впечатление здорового, энергичного человека, о его недугах ничего не было известно. Если он ушел в отставку добровольно, то почему не выступил с обращением к народу? Чрезвычайное положение в стране не вводилось даже после смерти очередного руководителя государства. Почему оно так необходимо именно сейчас? К тому же уже назавтра было назначено подписание нового Союзного договора, который учитывал бы интересы республик, расширял их полномочия и тем самым давал бы новую жизнь СССР. Было очевидно: ГКЧП организовали те, кто не хотел решать проблемы страны путем переговоров и привык действовать силой, — приверженцы старой, командно-административной системы.

Буквально за полчаса Виктор Васильевич написал небольшую корреспонденцию, которую поместил в верхней части уже сверстанной первой полосы «Народной газеты», и озаглавил ее так: «Государственный переворот. Президент СССР М. Горбачев смещен. Власть в руках группы авантюристов во главе с вице-президентом Янаевым».

— Хотя с Горбачевым и ранее обсуждали возможность введения в стране режима чрезвычайного положения, все-таки августовский путч был для всех неожиданным, — говорит Виктор Курочкин. — Понятно, что мне из Читинской области могло быть не видно предпосылок, но, кажется, и для руководства РСФСР это было неожиданно. Тем не менее, когда прозвучало объявление по радио, у нас в редакции сложилось однозначное мнение, что это неконституционное событие, что это — государственный переворот. Мы были первыми в стране, кто дал этим событиям такую оценку. Потому что на момент подготовки газеты в Москве было только 8 часов утра и никто толком еще не мог осознать, что происходит.

Более того, в стране оставалось не так много средств массовой информации, которые могли бы выступить в оппозиции ГКЧП. Мятежники захватили радио и телевидение, по каналам транслировались указы и воззвания комитета, перебивавшиеся балетом «Лебединое озеро». Газеты, находящиеся в ведомстве обкома КПСС, в том числе «Забайкальский рабочий», также не имели права печатать информацию, противоречащую заявлениям ГКЧП. Лишь через публикации немногочисленных частных изданий, в числе которых была и «Народная газета», россияне могли посмотреть на ситуацию с другой стороны.

Помимо должности редактора «Народной газеты», Виктор Васильевич Курочкин занимал в то время пост председателя регионального отделения крупнейшего общественного-политического движения «Демократическая Россия», выступавшего за соответствующие перемены в стране. После отправки свежего номера в печать Курочкин собрал экстренное заседание актива организации, на котором был принят текст заявления, выражавшего протест против преступных действий янаевской хунты и содержавшего требование выступлений Михаила Горбачева по радио и телевидению. А поскольку других инициативных групп в Чите не возникло, члены «Демократической России» и сотрудники «Народной газеты» взяли на себя роль координаторов в организации местного сопротивления путчистам.

— Быстро написали несколько плакатов, призывавших противостоять действиям ГКЧП и требовавших незамедлительного созыва союзного и российского парламентов, и вышли на центральную площадь Читы на митинг-пикет, который в итоге продолжался вплоть до подавления путча, — вспоминает Виктор Курочкин. — Здесь же был организован сбор подписей под документом, осуждавшим действия преступников. А вечером того же дня на площадь привезли пачки только что отпечатанного номера «Народной газеты». Он шел нарасхват, ведь в нем люди впервые увидели информацию о том, что на самом деле происходит государственный переворот.

Все свои действия группа антипутчистов согласовывала с руководством Демократической партии России в Москве, от него же получала информацию. Вечером 19 августа находившийся там читинец Борис Верцинский продиктовал текст указа, только что подписанного президентом РСФСР Борисом Ельциным, в котором действия ГКЧП были официально квалифицированы как государственный переворот и преступление, директивы комитета были объявлены не имеющими силы на территории России, а полномочия и законность существующих российских институтов власти подтверждались. Текст документа готовили к печати в экстренном выпуске «Народной газеты» от 22 августа и к распространению во время митингов.

Но сопротивление не замыкалось лишь на работе со сторонниками. Члены движения «Демократическая Россия» в Чите стали вести переговоры с теми, кто выступал на стороне ГКЧП. Понимая, что применение силы с обеих сторон конфликта может привести к жертвам, оппозиция подписала с Равилем Гениатулиным, возглавлявшим тогда Читинский городской комитет коммунистической партии, соглашение о недопущении вооруженных столкновений. Удалось делегации Курочкина убедить и заместителя командующего Забайкальским военным округом Ивана Рыморова не вводить военную технику в город, чтобы не повторилась та же ситуация, что и в Москве. Подписанные документы довели до главы облисполкома Бориса Иванова и председателя Читинского областного совета народных депутатов Александра Эпова.

— Мы пытались донести до чиновников, военных и спецслужб, что организаторы ГКЧП совершают преступление — силовое свержение власти, за которое предусмотрено наказание в уголовном кодексе, и что в такое сложное время нужно быть на стороне законных президентов Горбачева и Ельцина, а не преступников-гэкачепистов, — объясняет Виктор Васильевич. — Проводя переговоры с генералом Рыморовым, мы уверенно заявляли, что есть указ президента Ельцина об ответственности за исполнение решений ГКЧП, и мы проинформируем администрацию Ельцина о действиях военных в Чите. Опасаясь последствий, генерал был вынужден заявить о лояльности президенту РСФСР. Без преувеличения, это в немалой степени повлияло на ситуацию в стране. Если бы в Чите, где находился штаб одного из самых мощных военных округов, генералы взяли под контроль госучреждения, эта схема, безусловно, сработала бы и в других городах.

Штаб противодействия путчистам, как и отделение «Демократической России» и «Народная газета», находились в одном из помещений драматического театра. В случае арестов и разгрома редакции штаб планировалось перенести в здание Читинского геологического управления, сотрудники которого выражали поддержку демократам. А аресты между тем виделись вполне реалистичным вариантом развития событий: на личной тайной встрече с Курочкиным сотрудники КГБ по Читинской области заявили, что уже подготовлен список для задержаний, и под номером один в нем числится его фамилия. Спасало одно: как заявляли сами агенты КГБ, в Управлении тоже произошел раскол во взглядах и многие молодые сотрудники выступали против арестов.

Курочкин предполагает: по всей видимости, в тот момент на сотрудников Управления КГБ оказало влияние то, что совсем недавно вместе с этими же людьми они занимались делом массового захоронения репрессированных, найденных в лесном массиве в Смоленке (об этом уже рассказывалось в 34-м выпуске проекта «О чем молчат фотографии».— Прим. авт.). Тогда в расследовании активно помогал замначальника Управления Алексей Соловьев, а сотрудник Комитета государственной безопасности Александр Князев состоял в Читинском областном общественном комитете по увековечению памяти жертв политических репрессий, которым также руководил Виктор Курочкин. Сотрудники КГБ участвовали во вскрытии могил, искали документы о тех, кто был репрессирован, отвечали на сотни писем родственников пострадавших при арестах 1937–1938 годов, а буквально за 10 дней до начала путча вместе с Комитетом памяти производили перезахоронение. Вполне возможно, что действия ГКЧП напомнили некоторым из КГБ события сталинских времен, а недавнее сотрудничество с теми, кто теперь оказался по другую сторону баррикад, не дало совершить аресты.

В эти тяжелые дни региональное отделение «Демократической России» единственное в Чите организовывало митинги и вообще открыто заявляло о своей позиции. Ни коммунисты, ни другие политические структуры подобные мероприятия не проводили. Несмотря на требования участников сопротивления, председатель облисполкома Иванов и председатель облсовета Эпов также отказались открыто высказаться в поддержку существующей законной власти или ГКЧП. Они просто молчали и, лишь дождавшись официального сообщения из столицы о подавлении путча, послали туда свои заверения в лояльности.

Возможно, если бы на центральной площади Читы выступало сразу два противоборствующих лагеря, словесные споры могли бы без труда перерасти в потасовки. Но, к счастью, ничего подобного не произошло. Военная техника так и не зашла на улицы города. И читинцы пережили дни переворота без жертв.

21 августа, празднуя победу над мятежниками вместе со всей страной, жители города развернули на площади Ленина триколор, который впоследствии будет утвержден как государственный флаг. В ночь на 22 августа корреспонденту «Народной газеты» из столичного Дома Советов позвонил народный депутат РСФСР Сергей Самойлов. Он сообщил, что в четыре часа состоялось экстренное заседание Президиума Верховного Совета СССР, во время которого ГКЧП был признан незаконным. На следующий день президент Советского Союза Михаил Горбачев, 72 часа находившийся в полной изоляции в Форосе, намеревался издать указ об освобождении от должностей всех участников путча и наказании тех, кто их поддержал. Как рассказывает сегодня Виктор Курочкин, в Читинской области никто из сторонников путча впоследствии наказания так и не понес.

— 20 августа должен был быть подписан новый Союзный договор, по которому республики наделялись дополнительными полномочиями, но при этом оставались в составе СССР. Если бы он состоялся, это сто процентов позволило бы сохранить Советский Союз, — считает Виктор Васильевич. — Но августовский путч сорвал эти планы. Республики увидели, что центр ослабел и, если они начнут выход из состава СССР, никто не сможет проводить против них активную репрессивную политику. Постепенно все они начали провозглашать свой суверенитет, что в конце концов привело к полному распаду СССР.

И страна покатилась в бездну 90-х…