Повестка на кладбище для потерпевшего

С могильного памятника строго смотрит крепкий на вид дед. Леонид Петрович Сизиков, всю жизнь отдавший колхозу и птичнику в Новой Куке. Такие как он должны стать примером для молодых, да вот на беду у них появились другие авторитеты. Нахрапистые, жадные, да скорые на лихое дело. Непросто разобраться кто столкнул деда с дороги жизни на окраину Новой Куки, в голубенькую оградку — такие деятели или их забюрократизированные помощники, забывшие человека за объектами и субъектами преступления.

Родные Леонида Петровича несколько смущены и, кажется, до сих пор ошарашены случившимся. Сын Юрий вспоминает, как февральским вечером сходил «проведывать дедушку»: «После работы я к нему приходил. Тут зашёл, а он сидит такой небравый. Меня, говорит, ограбили. Пришли двое в масках с пистолетом, стали деньги требовать. Он сначала не поверил. Думал, шутят, может. А они обозлились — деньги давай. Стали искать, да нашли кошелёк в комоде. Там мелочь какая-то и больше нет ничего».

Дом Сизикова нельзя назвать выдающимся или богатым. Построен он полвека назад — когда дети были маленькими. С того момента тут немного изменилось — комодик да диван родом из СССР, беленая печка, до зеркального блеска накрашенные толстые плахи на полу и трогательные занавесочки на окнах. Какие богатства надеялись найти грабители — непонятно.

«У окошечка он постоянно сидел. Он всех в деревне знал и его все знали. Он даже и не закрывалсся путём», - опуская голову, говорит внучка. А сын показывает как грабители орудовали монтировкой, когда скидывали крючок с двери пенсионера.

«Его сильно перепугали, - всплёскивает руками дочь Ольга. — После нападения мы забрали его к себе. Так он днём, когда мы на работу уходили, просил, чтобы мы закрыли калитку. Боялся. Потом к нам приехала тётка одного из грабителей. Просила, чтобы отец их простил. А он сказал: Такого позору мне наделали на старости лет, почему я буду прощать. Наотрез отказался».

Видимо, были моральные принципы у Сизикова. Всю жизнь он трудился в колхозе и на птицефабрике. Работал в войну, имел звание труженика тыла. Не привык потакать бандитам, но и в суд ехать не хотел. Думал, что обойдётся разговорами со следователем. Но адвокатам понадобились именно его показания.

«В суд сначала вызвали нас, - показывает дочь повестку. - Потом потребовали его, чтобы давать показания. Мы говорили, что у отца два инфаркта, что ему 84 года, что его ни в коем случае нельзя туда везти. Прокурор с нами согласился, но адвокаты — а их на процессе четыре человека — настояли. Потом нас даже удалили из зала, чтобы мы не говорили про здоровье отца».

Утром 9 июня сын Юрий пришёл к отцу, чтобы помочь собраться в поездку. Леонид Петрович чувствовал себя нормально, решил ехать, чтобы не оштрафовали. Потом вдруг начал переживать — приготовился простить налётчиков, чтобы больше не пришлось кататься в Читу. Пока ждали старшего сына, вызвавшегося в сопровождающие, случилось то, что боялась вся семья.

«В машине у приставов отцу плохо стало. Я его кое-как на руках вытащил, занёс в дом. Приставы настаивают — надо, мол, ехать. Я поругался с ними, вызвал скорую. Они ждут, что врачи ему поставят укол и можно будет его забрать. Да где там — ему хуже и хуже. Я предлагаю написать отказ, но приставам надо, чтобы отец писал. А он вообще не в состоянии. Врачи приехали, нас отругали и забрали его в реанимацию. К приставам, кстати, никаких вопросов — вежливо, по-человечески. Но у них приказ — надо привезти, поэтому настаивали», - вспоминает сын.

На следующий день Леонид Сизиков умер в больнице. А через шесть дней его старшему сыну позвонили из суда — попросили всё-таки доставить отца на следующее заседание. Пересказывать его ответ я не буду. И так понятно, что в такой ситуации можно сказать. Интереснее было бы выслушать тех, кто просил показаний пенсионера. Однако в Читинском районном суде получить каких-либо комментариев не удалось. Судья Вера Попова и её помощник отправились в отпуск.