Илья Уланов: «Время, когда на дорогах не было камер, закончено»

Начальник Госавтоинспекции Забайкалья Илья Уланов рассказал «Чита.Ру», почему в регионе растет смертность на дорогах, зачем возвращают камеры, будут ли платные парковки, почему закрыли пост на трассе Чита — Хабаровск и какая категория водителей беспокоит его больше всего.

— Как сейчас выглядит ситуация с аварийностью?

— В 2025 году в Забайкалье зарегистрировали 996 ДТП — на 18 больше, чем годом ранее. Погибли 216 человек против 200 в 2024-м.

— Восемь процентов роста смертности — это много?

— Конечно. Когда речь идет о человеческих жизнях, любые проценты — это много. В 2024 году нам удалось выполнить целевой показатель по снижению смертности. В 2025-м — нет.

— Почему?

— Главная причина — рост транспортного потока. Из-за переориентации грузоперевозок на Китай количество транспорта на федеральных трассах за два года выросло примерно на 40%.

Особенно заметно увеличилось количество грузовиков. Водителям становится сложнее совершать обгоны, чаще возникают опасные ситуации.

— То есть это буквально история про фуры, которые приходится постоянно обгонять?

— В том числе. И это проблема не только Забайкалья. С ней сталкиваются все регионы, через которые идут транспортные коридоры в Китай.

— Какова ситуация по детям в ДТП?

— Это одна из самых болезненных тем. За год в ДТП погибли десять детей.

Самое страшное, что восемь из них были пассажирами автомобилей. Из этих восьми семеро ехали без ремней безопасности и детских удерживающих устройств.

— Остальные двое были за рулем?

— Один ребенок управлял транспортным средством, второй был пешеходом.

Здесь многое зависит от родителей. Только за год более 3 тысяч водителей привлекли к ответственности за нарушение правил перевозки детей. С января штраф за это вырос с 3 до 5 тысяч рублей.

— Но как будто бы штрафами проблему не решить?

— Конечно. Поэтому мы стараемся работать еще до того, как ребенок впервые окажется в машине. Проводим акции в роддомах, объясняем родителям правила перевозки новорожденных. Кроме того, в крае заработал прокат детских кресел и автолюлек.

— Им пользуются?

— Да. Люди берут кресла, возвращают их. Мы видим, что эта мера востребована.

— Какие аварии происходят чаще всего?

— На первом месте столкновения транспортных средств. Чаще всего они связаны с выездом на встречную полосу там, где это запрещено.

Вторая серьезная проблема — наезды на пешеходов. Количество таких ДТП немного снизилось, но погибших всё равно много. Причем в большинстве случаев сами пешеходы нарушали правила: переходили дорогу в неположенном месте, находились на проезжей части или не использовали световозвращающие элементы.

— Светоотражатели вообще кто-нибудь носит?

— К сожалению, далеко не все. Поэтому большое значение имеют освещение дорог, новые светофоры и другие инженерные решения.

— Насколько в принципе эффективны рейды?

— Любое увеличение числа экипажей на дороге работает. За год сотрудники Госавтоинспекции выявили около 90 тысяч нарушений. Более 5 тысяч водителей находились за рулем с признаками опьянения. По сути, этих людей удалось остановить до того, как они совершили ДТП.

— Но вам любой водитель скажет, что экипажей в городе почти не видно.

— Охватить всех невозможно. Но работа ведется постоянно. Только рейдов против нетрезвых водителей за год провели 48. При этом проблема не только в алкоголе. За 2025 год выявили около 13 тысяч человек, которые управляли автомобилями без водительских прав.

Поэтому сейчас мы делаем акцент на неотвратимости наказания. Кроме самих нарушителей, привлекаем к ответственности владельцев автомобилей, которые передают машины людям без прав. За год таких случаев было более 600.

Еще одна серьезная мера — конфискация автомобилей у водителей, совершивших преступления в состоянии опьянения. Мы рассчитываем, что эта практика будет работать всё эффективнее.

— Зачем убрали стационарный пост на трассе Чита — Хабаровск?

— Не убрали, а временно прекратили его работу. Когда в 2022 году резко вырос поток транспорта по федеральным дорогам, стало понятно, что эффективнее использовать сотрудников не в одной точке, а распределить их по всей трассе. Наряды начали работать там, где чаще происходят ДТП, есть опасные участки и фиксируются нарушения.

— То есть мобильный контроль оказался полезнее?

— На тот момент — да. В 2023–2024 годах на трассе Чита — Хабаровск количество ДТП снизилось более чем на 30%, число погибших — на 36%.

— Тогда почему не закрыть и другие посты? Наряды распределить просто по трассе в соответствии с анализом аварийности.

— Потому что ситуации разные. Например, трасса Чита — Забайкальск ведет к крупнейшему международному автомобильному пункту пропуска. Там своя специфика, поэтому убирать пост мы не планируем.

Ежедневно предусмотрено выставление экипажей в каждом районе в соответствии с анализом аварийности. Где-то час, где-то два, где-то три, где-то, так скажем, меняются — в одном районе стоят, потом в другом и так далее. Мы наряды убрали и распределили их работать на федеральных автодорогах, где загруженность, где водители часто нарушают правила дорожного движения, где очаг аварийности, где потенциально опасные участки.

Мы же учитывали рост аварийности на федеральных автодорогах. Благодаря увеличению плотности нарядов в 2023—24 годах на трассе Чита — Хабаровск положительная динамика наблюдалось: снижение количества ДТП на 30,5%, числа погибших — на 36,1%, числа раненых — на 28%. В 2025 году аварийность осталась на уровне. Но и количество транспорта, который проходит по дорогам, ежегодно растет.

Да, у вас понимание свое: стационарный пост — это как бы определенный объект, который является сдерживающим фактором.

— Сто процентов. У меня есть пример. В Карымском районе за Дарасуном во времена моего детства был пост: желтая такая будочка. Его убрали, и люди, которые опасались ездить пьяными купаться на озеро соседнее, перестали опасаться. И, наверное, его тоже тогда много лет назад убрали временно, но пока его не вернули.

— Понятно. Но маневрирование силами и средствами необходимо в данной ситуации. Если бы не было такого увеличения транспорта на дорогах федерального значения, мы бы, наверное, эту меру не приняли.

— Давайте я по-другому спрошу: если бы сотрудников было больше, вы бы и пост сохранили, и дополнительные наряды выставили?

— Возможно, да.

— Что сейчас с кадрами?

— Некомплект составляет около 15%. Основная проблема — районы края. Молодые сотрудники хотят жить там, где есть школы, дополнительное образование, секции, медицина, возможности для семьи. Поэтому люди переезжают в Читу или вообще уезжают из региона.

— Что сильнее влияет — зарплата или качество жизни?

— Думаю, и то, и другое. При этом нельзя сказать, что люди совсем не идут на службу. Идут. Вообще, мы готовы принять на службу тех людей, которым действительно небезразлична ситуация на дорогах, которые готовы помогать, спасать жизнь и здоровье.

Требования к кандидатам: это должен быть гражданин Российской Федерации до 50 лет, наличие высшего или среднего специального образования (для рядового состава достаточно 11 классов). Прохождение военно-врачебной комиссии тоже необходимо для категории годности, а у нас категория самая такая у инспекторов серьезная. Сотрудник, который стоит на дороге, должен быть человеком здоровым.

Кроме того, необходимо наличие водительского удостоверения для должности инспектора дорожно-патрульной службы, ну и отсутствие судимости — это понятно.

Гарантии: стабильная заработная плата, медицинское обеспечение. Ежегодно для тех сотрудников, которые проживают в Забайкальском крае, есть возможность проезда в отпуск и обратно для сотрудника и для членов его семьи.

— Где чаще всего происходят самые тяжелые ДТП?

— За пределами населенных пунктов. На федеральных, региональных и местных дорогах происходит около 68% смертельных аварий. Там погибает более 70% всех жертв ДТП в регионе. Поэтому основной акцент мы делаем именно на загородные трассы.

— Камер на дорогах стало меньше?

— Нет. Но в 2021 году комплексы на федеральных трассах фактически перестали использоваться. Не было финансирования. И люди быстро это поняли. Когда водитель знает, что камера не работает, он начинает нарушать чаще. В том числе превышать скорость. Поэтому вместе с правительством края мы добились возвращения системы фотовидеофиксации. На эти цели было выделено более 43 миллионов рублей.

Сегодня в Забайкалье работают 295 комплексов — стационарных, мобильных и передвижных. Только в конце зимы приняли решение о запуске еще 30 комплексов.

— Я как водитель вижу простую логику: штрафы с «арен» приходили регулярно, сейчас почти нет. Значит, камер нет.

— Так рассуждают многие. Именно поэтому водители и нарушают. Но ситуация меняется. Количество комплексов уже выросло примерно на 60% по сравнению с предыдущими годами и продолжит увеличиваться. Время, когда можно было рассчитывать на отсутствие контроля, закончилось.

Передвижные комплексы, о которых вы говорите, работали в городе, на территории Читинского района. Сейчас мы проводим работу с правительством региона. Я сам инициировал рассмотрение этого вопроса, потому что комплексы эти нужны.

— А они куда исчезли-то?

— Работа их приостановлена.

— А почему?

— Потому что в настоящее время определяется обслуживающая организация, которая будет, соответственно, ими заниматься. Передвижные комплексы вообще планируем использовать не только на территории города и Читинского района, но и в других районах.

Кроме того, уже работают камеры, которые фиксируют непристегнутый ремень безопасности и использование телефона за рулем. Девяносто восемь комплексов контролируют ремни безопасности, еще 44 — использование телефона. Штрафы уже приходят.

— Какие-то еще камеры появятся?

— Сейчас запускаем мобильные комплексы автоматической фиксации на патрульных автомобилях. Внешне это обычная машина ДПС. Но она сможет фиксировать превышение скорости, выезд на встречную полосу, использование телефона, непристегнутый ремень и другие нарушения. Человек должен понимать, что нарушение может выявить не только стационарная камера или инспектор на дороге.

— Многие, кстати, до сих пор уверены, что существует палочная система, что инспектору надо какое-то количество нарушений зафиксировать.

— Ее нет уже несколько лет. Мы не ставим сотрудникам задачу составить определенное количество материалов. Работаем по факту выявленных нарушений.

— Как вы относитесь к муляжам вместо камер?

— Да, 43 муляжа раньше использовались на дорогах федерального значения. После того, как в 2021 году комплексы перестали работать, чтобы определенная неотвратимость наказания какая-то была и люди понимали, что, возможно, они работают, эти муляжи были установлены. Их сейчас демонтировали, так как камеры начали устанавливать на дорогах федерального значения. Но по моей информации, сейчас собственники автомобильных дорог проводят работу по приобретению муляжей. Мы, честно, за то, чтоб их ставить. Вот сейчас установят на автодорогах федерального значения комплексы, но останутся участки автомобильных дорог не прикрыты, где чаще нарушают правила, где совершают обгон, где стоит знак. Эти муляжи будут профилактикой.

— А их видно?

— Конечно. Они визуально будут выглядеть так же, как камера, один в один.

— Антирадар на муляж срабатывает?

— Конечно. За 500 м до подъезда к муляжу антирадар сработает. Эта мера будет очень эффективная, дополнительно у нас семь муляжей патрульных транспортных средств на сегодняшний день.

Так же, как автомобиль «Шкода-Октавия» (на таких ездят сотрудники ДПС. — Прим. ред.).

— Он картонный?

— Из специального материала, пластиковый.

— Где они стоят?

— На автодорогах федерального значения: Чита — Забайкальск, Чита — Хабаровск.

— Их переставляют?

— Да, предусмотрен их возможный перенос. И мы сейчас работаем над тем, чтобы количество этих макетов патрульных транспортных средств увеличить.

— Это психологический ход?

— Да. Местные, может быть, и привыкнут, что там всё время стоит одно и то же. Но сколько транзитных транспортных средств?

— Ну вот шериф-балка (приборы, имитирующие сигнальное устройство автомобиля ДПС. — Прим. ред.) стоит, например, между кольцами Угданским и Смоленским. Местные же знают, что она там не настоящая. Вы говорите, расчет не на местных?

— Я вам раскрою секрет, что предусмотрено несение службы сотрудниками Госавтоинспекции в тех местах, где установлены эти шериф-балки, для того чтобы люди понимали, что наказание неотвратимо. Количество комплексов увеличивается. Соответственно, имеется необходимость увеличения штатной численности центра автоматической фиксации.

— В городе всё больше машин, а парковок больше не становится, какой видите выход?

— Это серьезная проблема. Автомобили оставляют с нарушениями, они мешают движению, создают сложности другим водителям. Поэтому, на мой взгляд, нужно обсуждать введение платных парковок.

— Вас за это проклянут.

— Почему?

— «И так парковок нету, еще я платить за них буду». Люди не дай бог выйдут на митинг. Это вызовет волну гнева.

— Мы должны всё равно принимать меры для того, чтобы гражданам было удобно. Эти все вопросы будут рассматриваться на краевой комиссии по безопасности дорожного движения. Российская Федерация в мире занимает серьезный уровень по внедрению комплексов фотовидеофиксации. Посмотрите, как во всех западных странах практически везде есть камеры, там очень серьезные санкции за нарушение правил дорожного движения, скоростного режима и так далее. На Западе они в большей мере, конечно, используют скрытые патрули.

— Это что значит?

— Ну, стоят где-то и выявляют нарушения. Мы в открытую стоим.

— Давайте поговорим про сдачу на права. Главная жалоба — очереди.

— Проблема действительно существует. Сегодня в Забайкалье работают 67 автошкол. В Чите экзамены принимают сотрудники межрайонного экзаменационного отдела.

— А сколько инспекторов, которые принимают экзамены по вождению?

— На территории краевого центра есть межрайонный экзаменационный отдел, 20 единиц в целом предусмотрено, в том числе 16 человек принимают экзамены и выдают водительские удостоверения. Работают они с 9 до 18 часов. Проблема в том, что автошколы полностью отвечают за данный вид деятельности: обучая кандидатов в водители, они подают нам списки, мы, соответственно, принимаем экзамены.

Законодательство позволяет, если ты не можешь в этой школе записаться, можешь записаться через другую автошколу и сдать. На территории Забайкальского края экзамены принимаются в 23 подразделениях.

— Такое ощущение, что проблема не в списках.

— А в чём, вы думаете, проблема?

— В том, что количество людей, которые хотят сдать на права, превышает количество людей, которые могут принять этот экзамен. Мне так кажется.

— Не совсем, наверное. Процент сдачи фактически увеличивается. Может быть, есть проблемные вопросы в части работы автошкол.

— Просто вы же понимаете, что происходит? Человек не может сдать на права полгода. Потом у него заканчивается теория. Часть из этих людей такие: «А буду просто так ездить». И ездят.

— Такая проблема действительно есть. Среди лиц, управляющих транспортными средствами без водительского удостоверения, встречаются и те, кто ранее не смог успешно сдать экзамены на право управления. При этом статистика о том, проходили ли такие водители обучение в автошколе или нет, отдельно не ведется. Вместе с тем практика показывает, что законопослушные кандидаты в водители проходят обучение, успешно сдают теоретический и практический экзамены и получают водительское удостоверение в установленном порядке. Каждый случай управления транспортом без права управления требует отдельного рассмотрения.

— А еще часть людей уезжает куда-то в регионы, в условный Дагестан, и оттуда приезжает с правами. Как будто бы формально не придраться. Но мы же все понимаем, что они не сдавали на права в Дагестане.

— Каждый гражданин вправе самостоятельно выбрать автошколу и подразделение Госавтоинспекции на территории Российской Федерации для получения государственной услуги на право получения водительского удостоверения и прохождения административной процедуры по сдаче экзаменов на право управления транспортным средством.

— В городе популярны чаты, где водители предупреждают друг друга о постах и экипажах. Как вы к ним относитесь?

— Спокойно. Многие считают, что такие чаты мешают работе Госавтоинспекции. Но если человек, увидев сообщение, сбрасывает скорость или перестает нарушать правила, это уже профилактика.

— Не хотелось туда внедрить своих людей?

— А почему вы решили, что их там нет?

— Если выбирать между самокатчиками, байкерами, дрифтерами и подростками на питбайках, кто сегодня главная проблема?

— Всё-таки питбайки. Эта тема беспокоит меня уже не первый год.

По мототранспорту в целом ситуация постепенно улучшается. Нам удалось добиться снижения аварийности. В эту работу включены участковые, сотрудники уголовного розыска и другие подразделения. Но проблема остается.

На территории края сейчас зарегистрировано более 17 000 мототранспортных средств, но много и не зарегистрировано. По моему мнению, здесь есть проблема в доступности. Приведу пример. В командировке еду, смотрю: справа в магазине продукты продают, слева — мотоциклы. Ну что это такое?

Мы поднимали этот вопрос на межведомственном уровне, направляли информацию в Роспотребнадзор, налоговую службу, таможенные органы и другие ведомства. Каждый должен работать в рамках своих полномочий, но проблему мы видим.

— А самокаты?

— Здесь ситуация пока управляемая. Когда в городе появились средства индивидуальной мобильности, мы сразу начали изучать опыт других регионов. После этого приняли ограничения и определили правила работы. Собственники этих СИМов, честно, были как бы так ошарашены немного. Сейчас мы их держим под контролем пока, слава богу. Если они будут нарушать правила, наши требования, мы ужесточим эти нормы закона. У меня даже мысли есть определенные, как в других регионах это делается.

— Сами на самокате пробовали?

— Нет. Некогда.

— Всё же почему вы так жестко говорите именно про питбайки?

— Потому что речь идет о детях. Ну, как возможно, чтобы дети управляли питбайком, не имея прав? Это спортинвентарь, который по дорогам общего пользования фактически ездить не должен. Мы провели определенную работу, которая сейчас нам позволяет изымать эти питбайки. Мы будем собирать их, помещать на спецстоянки, и они будут у нас там находиться с обязательным принятием решения в отношении родителей по статье 5.35.

Был случай, когда мать регулярно приходила и возмущалась действиями сотрудников. Говорила: «Это мой ребенок, я его родила, я сама решаю». Мы неоднократно привлекали ее к ответственности. А потом ребенок попал в серьезное ДТП и едва не остался инвалидом. Только после этого она задумалась.

Есть статья Уголовного кодекса о вовлечении несовершеннолетних в действия, представляющие опасность для их жизни. На мой взгляд, когда родители покупают ребенку питбайк и позволяют ездить на нем по дорогам общего пользования, они фактически создают такую ситуацию сами. Есть уже и судебная практика: в Краснодарском крае отец купил ребенку питбайк, тот попал в ДТП и получил травмы. В итоге суд признал отца виновным и назначил исправительные работы.

В настоящее время в следственные органы направляются материалы для возбуждения уголовных дел по статье 151.2 УК РФ за вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего.

— Как вы сами говорите: ГАИ или ГИБДД?

— По-разному. И ГИБДД говорю, и Госавтоинспекция.

— У вас не возникает желания всё бросить и уйти в дальнобойщики?

— У меня отец практически 40 лет в органах отслужил. Обычный простой участковый, жив-здоров, слава Богу. И я с детства эту милицейскую жизнь видел. Я не то чтобы там пришел со стороны, с улицы, я пропитан этой работой. Пока никаких планов уходить нет. И у меня много планов уже, видите, реализовано. И очень много планов, которые я намерен реализовать, и мне нравится эта работа.