«Несмотря на попытки вывести Сапожникова из дела…» Репортаж с жарких прений по Парку угольщиков

Резонансное судебное разбирательство по уголовному делу из-за построенного еще 5 лет назад Парка угольщиков в поселке Восточном Черновского района подошло к финальной стадии. Обвиняемым осталось лишь услышать свой приговор. Дело в суде длилось более полугода — с конца декабря 2024-го. Строитель парка Августин Бадасян уже за решеткой. На кону — свобода еще четырех человек, каждому из которых грозит реальный срок.

По делу прошли прения — это заключительный этап судебного разбирательства, где прокурор, подсудимые и защитники подводят итоги, ссылаясь на исследованные доказательства, и высказывают свои позиции по делу. Позиция прокурора — лишение свободы, позиция обвиняемых — главные виновники избежали скамьи подсудимых.

Прокурор заключил, что Гуцулу, Поповой, Цыренжапову и Мельникову было известно о заболоченности территории парка с начала работ. Об этом говорили свидетели, в том числе подрядчик Бадасян и сами подсудимые. Несмотря на это, Гуцул не организовал инженерные изыскания, не внес изменения в проект и не согласовал отсыпку территории, фактически не решив вопрос о том, можно ли продолжать благоустройство.

Работы проводились с отступлениями от проекта и с низким качеством, что подтверждается показаниями Мельникова и Цыренжапова, а также письмами заказчику. На это же указывают нарушения, выявленные экспертом Тонких, они касаются укладки бордюров, асфальта, установки освещения, сцены, восстановления зеленых насаждений и замены материалов на более дешевые. Цыренжапов подтвердил, что отклонения были связаны с заболоченностью территории.

Установлено, что в актах, подтверждающих объем и состав выполненных работ, были указаны ложные сведения о демонтаже конструкций и вывозе мусора. Эти акты подписал Гуцул, не проверив фактическое выполнение работ.

Попова же, по версии обвинения, знала, что подрядчик выполнил работы не полностью и с нарушениями, и, несмотря на это, она решила их принять и оплатить, превысив полномочия. По ее просьбе Мельников и Цыренжапов дали совет, как оформить приемку — это подтверждается их показаниями и распоряжением о принятии работ по сопоставительным ведомостям.

Прокуратура утверждает, что Гуцул и Попова действовали из желания сохранить репутацию и угодить своему руководителю, сити-менеджеру Александру Сапожникову. Об этом они говорили на допросах, утверждая, что Сапожников давил на них.

Факт подписания недостоверных актов Попова не оспаривает. В итоге ущерб бюджету города составил свыше 51 миллиона рублей. Работы в парке требуют полного переделывания, считает прокуратура, парк опасен, его невозможно использовать, что нарушает интересы граждан и государства.

Таким образом, Гуцул и Попова превысили полномочия, причинив серьезный ущерб. Попова также совершила служебный подлог. Мельников и Цыренжапов выступили пособниками, содействуя Поповой советами и действиями.

После мотивировки прокурор огласила запрашиваемый реальный срок — от 4 до 8 лет заключения. После этого атмосфера в зале стала тяжелой, перешептывания прекратились, а технические перерывы проходили в тишине.

Изначально она начала без заготовленной речи, не читая с листков. К горлу Поповой подступали слезы.

— Процесс показательный для всех муниципальных служащих. После этого никто не захочет работать. Когда прокурор озвучила запрашиваемый для меня срок, мои коллеги уже написали, что готовы уволиться из комитета, потому что не хотят работать с другим руководителем.

Я не хочу заниматься саморекламой, но у меня с детства синдром отличника, я страдаю перфекционизмом, хотя в коммунальной сфере реализовать это, конечно, тяжело. У меня множество грамот и благодарственных писем, высшее образование я получила с красным дипломом. Трудностей я не боялась, всегда старалась принимать взвешенные решения.

Этот процесс, конечно, заставил усомниться в наличии справедливости на территории нашего Забайкальского края. Он, к сожалению, показал некомпетентность органов следствия и прокуратуры. Но это мое личное мнение. Ни следственные органы, ни прокуратура, как показало дело, не понимают требований 44-го Федерального закона, норм Градостроительного кодекса, — сказала она.

Попова указала на двойные стандарты следствия и привела в пример недавний суд над главами Службы единого заказчика в Чите, где руководителя отправили в колонию за данное им заведомо незаконное указание принять объект.

— 27 марта 2025 года было вынесено апелляционное решение по делу Олейникова и Павлова, которые являлись сотрудниками Службы единого заказчика. Павлов был руководителем. Так вот, почему-то там прокуратура и следственные органы обвиняют Павлова в том, что он, обладая распорядительными функциями, дал незаконное указание Олейникову, зная о проблемах на объекте, принять данный объект. Павлов приговорен к лишению свободы. <…> Так вот, мне непонятно, почему прокуратура Забайкальского края в деле Олейникова и Павлова приняла решение о том, что Павлов виновен, а у нас Александр Михайлович [Сапожников] с нарушениями УПК выведен из уголовного дела — и сделано это было намеренно.

— Все свидетели, участники данного процесса, мои подельники говорят о том, что ни у кого из нас заинтересованности в принятии Парка угольщиков не было. Я вообще случайный человек, удачно подвернувшийся администрации городского округа. Я пришла, когда парк был закончен. Все решения были приняты до меня, не мной. И подтверждается всеми документами факт, что на момент моего трудоустройства 90% благоустройства парка было выполнено.

И заинтересованность в принятии данного объекта была только у Александра Михайловича Сапожникова, потому что в случае невыполнения второй год подряд объекта по нацпроекту «Комфортная городская среда» (годом ранее была сорвана сдача площади Труда на КСК, федеральная субсидия вернулась в Москву. — Прим. ред.), естественно, возник бы вопрос об эффективности данного руководителя. Хоть Александр Михайлович и говорил тут, что он якобы ни за что не отвечает, но на самом деле, если открыть соглашение, заключенное с Министерством ЖКХ, всю ответственность за реализацию несет на себе руководитель администрации. Подписано оно между министром ЖКХ Батуевой на тот момент и Сапожниковым Александром Михайловичем <…>.

Конечно, когда ты устраиваешься в комитет, ты доверяешь своему руководству. Ты не будешь работать с человеком, в котором подозреваешь противоправные действия. Поэтому я была уверена и не могла предположить, что после приемки работ могут возникнуть какие-то проблемы. При этом я фактически понимала, что в соответствии с действующим законодательством обязана принять фактически выполненные объемы работ. Я не могу принять другие — за это я бы понесла ответственность.

Но я, имея уже десятилетний опыт руководящей работы, не могла представить, что меня будут судить за решение, которое приняли до меня, а я, по сути, просто оказалась конечным исполнителем. Люди, принимавшие ключевые решения и контролировавшие весь процесс, не будут ни подсудимыми, ни подозреваемыми. А мне за это запрашивают 8 лет общего режима.

Из этого процесса я сделала вывод: виновным ты становишься уже в тот момент, когда устраиваешься работать в органы местного самоуправления. И как бы ты ни хотел изменить что-то к лучшему в этом городе, ты всё равно виноват. Так считает прокуратура, — сказала Марина Попова. На этом моменте у нее окончательно задрожал голос.

Позже она в своей речи сказала, что ей, как только что устроившемуся сотруднику, было бы странно перечить руководителю.

— Сапожникова всё устраивало. Он конкретно давал поручения о продолжении строительства и одобрял заключение договора на дополнительное соглашение на отсыпку скальным грунтом. То есть это и есть выражение воли заказчика о том, что работу нужно продолжить. А то — «пришла Попова и за три недели перечеркнула все решения руководителя администрации и сказала, что оплачивать не будет».

— У меня в мотивированной части как умысел звучит фраза, что я «в угоду вышестоящему руководству для карьерного роста выполнила поручение Сапожникова». Но тут опять же несостыковка. Если он такой хороший, давал правильные поручения, при этом с начала реализации проекта следил за ним, видел окончательный результат, его фраза в деле имеется: «Меня всё устраивает, принимайте работу» — ее уже никуда не денешь. Почему я, выполняя законное поручение Сапожникова, вдруг оказалась подсудимой? Для меня этот вопрос непонятен.

— В плане ведения уголовного дела. Следователь Пронин конкретно на допросе своем заявил о том, что, по его мнению, Александр Михайлович Сапожников является основным виновником данного преступления. И, по его мнению, ему нужно предъявлять обвинение. Но руководство Пронина считает по-другому, поэтому фактически обвинение Сапожникову не предъявлено.

— Так как фактически умысла-то у меня не было, а это одна из обязательных частей для предъявления обвинения, всем, кто допрашивался, Пронин предлагал: «Скажите, что Поповой передавался черный пакет с деньгами». Вот поэтому и возникли расшифровки телефонных переговоров и содействие со службами ФСБ в плане того, что я ходила и спрашивала. Это озвучивали в рамках судебного процесса. Никакие черные пакеты мне не передавались. Я Бадасяна (подрядчик, строивший парк. — Прим. ред.) на тот момент видела первый раз. Но, так как следователю нужно было мотивировать мои действия каким-то образом, он решил так. И там, кстати, в расшифровках с адвокатом подсудимого Цыренжапова про этот черный пакет тоже говорится. И в разговоре моем с Чингисом Ойдоповым (экс-начальник отдела благоустройства комитета городского хозяйства администрации. — Прим. ред.).

К процессу очень много вопросов, на которые у меня нет ответов. И ответы мне даже не могут дать ни органы прокуратуры, ни следствие. По поводу предъявления мне второй статьи, 292-й, это внесение заведомо нужных сведений в акты выполненных работ, — сказала Марина Попова.

— Все участники процесса говорят о том, что акты выполненных работ Бадасяна переделывались несколько раз, что Попова их только подписывала. Кроме этого, я не умею пользоваться системой «ГРАНД-Смета». Я не понимаю, какой здесь умысел, когда мы переделывали пять раз акт выполненных работ, исключая оттуда фактически невыполненные работы. При этом как я могла туда включить что-то, если я даже не знаю, как интерфейс этой программы «ГРАНД-Смета» выглядит. Мне это тоже непонятно.

По мнению Поповой, в ходе допроса в суде эксперт Тонких продемонстрировал низкий уровень квалификации. На вопрос адвоката о различии между поверкой и калибровкой он ответить не смог, не смог объяснить, почему в экспертизе была исключена парковка, предусмотренная проектом.

К тому же, по ее мнению, его ответы были нечеткими:

— Было заметно, что эксперт Тонких нервничал при допросе, внятно ответить ни на один конкретный вопрос не мог. Отвечал расплывчато и, можно сказать, что эмоционально нападал на участников процесса, понимая, что конкретно и по существу ответить не может, — уточнила Попова.

Кроме того, утверждается, что эксперт сообщил в суде ложные сведения о применении калиброванных приборов, хотя в действительности использовал неподтвержденные средства измерения. Заявитель считает, что экспертиза была проведена с нарушениями законодательства и не может рассматриваться как достоверная.

Попова также отметила, что Тонких не составил отдельную смету, не предоставил схемы замеров и, по ее словам, даже не изучал проект. Это подтверждается тем, что эксперт не смог объяснить, почему исключил подъезд к Парку угольщиков.

Также эксперт делал вырубки в асфальте под экспертизу на месте уже сделанных вырубок, чего делать нельзя. Из-за этого результаты экспертизы необъективны и, как считает Попова, они специально увеличивают сумму ущерба.

У него разбор обвинения был самый доскональный и самый долгий. Адвокат выступал около 3 часов, подготовив свой доклад на 50 листах. Он подробно изложил, в чем, на его взгляд, некорректность и ошибочность обвинения, а также много внимания уделил избежавшему преследования Александру Сапожникову. Вот выжимка основных моментов, на которые указал Хомутов.

— В обвинении не указано, когда Попова была ознакомлена с должностной инструкцией, что нарушает требования Пленума ВС РФ № 19. Согласно ему, наличие умысла возможно только при доказанности предварительного ознакомления с предписаниями. В декабре 2020 года Попова с должностной инструкцией председателя КГХ ознакомлена не была — ни письменно, ни устно. Следовательно, она не могла умышленно нарушить то, с чем не была ознакомлена. Это существенно нарушает ее право на защиту, так как невозможно установить дату, с которой у нее возникла обязанность исполнения этих положений.

— Попова обвиняется в выполнении распоряжения начальника «из иной личной заинтересованности», якобы желая угодить руководству. Однако никаких доказательств выхода ее действий за рамки обычных трудовых обязанностей не представлено. Она исполняла указание руководителя, полученное на официальном совещании, в рамках служебной дисциплины. Действия Поповой носили характер исполнения законного распоряжения, за которое она не несла ответственности по соглашению о федеральной субсидии, в отличие от ее руководителя. Выполнение указаний начальства нельзя рассматривать как проявление противоправной личной заинтересованности.

— Попову обвиняют в приемке некачественных работ с нарушением 11 нормативно-правовых актов, указанных аббревиатурами («СП», «ГОСТ», «СНиП»), без раскрытия их содержания и конкретных нарушений. Также отсутствует детализация невыполненных работ на сумму 14,8 миллиона рублей, нет указания расценок, цен, объемов. Это не позволяет выстроить защиту и опровергнуть расчеты, в том числе выводы эксперта Тонких, допустившего грубые ошибки в трактовке и учете земляных работ как материалов. Ошибки эксперта повлияли на итоговую сумму ущерба, включив необоснованные вычеты.

<…> Фразы в обвинении, например, «осознавала, что ее действия приведут к невозможности эксплуатации парка», не конкретизированы — не указано, о каком времени или каких объектах идет речь. Парк фактически эксплуатируется по назначению, проводятся массовые мероприятия, что подтверждается материалами дела. Обвинение утверждает наличие недостоверных сведений о бортовых камнях и асфальтобетоне, не поясняя, в чем конкретно они заключаются — в количестве, качестве, несоответствии марок и т. д. Защите невозможно понять суть претензии.

— Обвинение указывает, что все работы требуют «полного переустройства», но не уточняет, что именно под этим понимается: повторное выполнение всех работ или устранение недостатков. Также не раскрыто, почему в сумму ущерба включены объекты, к которым у эксперта нет претензий. Это делает обвинение неконкретным и нарушает право на защиту. Материалы дела и фактическое использование парка свидетельствуют об обратном — парк активно используется жителями, угроза жизни и здоровью не подтверждена.

Адвокат обратил внимание: Парк угольщиков всегда использовался по назначению — и до, и после благоустройства. Это подтверждают фото, документы и регулярные массовые мероприятия, проходившие с согласия властей. Парк работает и сегодня, угроза для людей, как говорится в обвинении, в нем не выявлялась.

Адвокат заявил, что, даже если бы администрация расторгла контракт в одностороннем порядке, как настаивает обвинение, подрядчику всё равно пришлось бы оплатить уже выполненные им работы, и строитель имел бы полное право затребовать это через суд. Только в этом случае федеральная субсидия бы ушла в конце года и деньги пришлось бы искать уже в дефицитном бюджете Читы, что повлекло бы в том числе дополнительные расходы: штрафы, пени, судебные издержки.

Оплата работ из федеральной субсидии в декабре 2020 года, наоборот, позволила этого избежать. Поэтому обвинения в неэффективном использовании бюджета со стороны Поповой не подтверждаются: ее действия, наоборот, помогли сократить расходы города.

— Никакого реального материального ущерба бюджету Читы от того, что за счет средств федеральной субсидии были оплачены работы в Парке угольщиков, причинено точно не было. Из 51 миллиона оплаченных средств подрядчику — 48 миллионов составила федеральная субсидия, еще 3 миллиона выделил местный бюджет, которые в виде оплаты за порубочный билет деревьев в парке обратно так и так вернулись в муниципальный бюджет Читы (в материалах дела есть подтверждающие это документы). Поэтому утверждения о том, что при использовании федеральной субсидии на оплату работ в парке тем самым был причинен реальный ущерб муниципальному бюджету Читы в виде «тяжких последствий» неубедительны и необоснованны, — сказал адвокат.

Адвокат отметил — обвинение утверждало, что деньги, не потраченные на парк, могли бы пойти на другие важные цели. Но оно не доказало это. В материалах дела никаких подтверждений этому нет.

Свидетели в суде подтвердили: если бы субсидия 2020 года не была использована и вернулась в федеральный бюджет, Забайкальский край могли бы исключить из нацпрограмм по благоустройству из-за двух срывов подряд — по площади Труда и Парку угольщиков.

— Поэтому обвинения в «тяжких последствиях» из-за действий Поповой голословны, не конкретизированы, абстрактны, не подкреплены ни одним из доказательств и не нашли подтверждение в суде, — сказал адвокат.

— На допросе Поповой прокурор спросила, а мол, «при чем тут Сапожников», поскольку Попова от него независима в принятии решения принимать и оплачивать работы по парку и является самостоятельным должностным лицом при исполнении контракта. Но это совершенно не так. То, что контракт была заключен от лица председателя комитета, никоим образом не освободило Попову от нахождения в прямом подчинении у главы администрации Сапожникова при исполнении должностных обязанностей, в том числе обязанностей по исполнению условий контракта, — сказал Хомутов.

При этом адвокат отметил, что Сапожников нес персональную ответственность за этот контракт, подписав лично с правительством края соглашение о выделении Чите федеральной субсидии на благоустройство Парка угольщиков.

Адвокат указал на отсутствие причинно-следственной связи между действиями Поповой и разрушением парка. Это подтверждается тем, что:

• все основные работы в парке были выполнены до 14 декабря 2020 года, когда Попова только вступила в должность. Разрушения в парке стали результатом работ, выполненных на заболоченной территории без инженерных решений;

• Попова не принимала участия в проектировании, заключении контракта, изменении ПСД, технических и юридических решениях;

• подписанные Поповой в декабре 2020 года документы (КС-2, КС-3 и письмо в стройконтроль) не имели реального влияния на состояние парка, так как разрушения уже были неизбежны.

— Следствие не дало уголовно-правовой оценки действиям Сапожникова и в феврале 2024 года направило дело прокурору только в отношении Поповой, не приняв процессуального решения по самому Сапожникову, несмотря на его статус подозреваемого.

Это нарушение было выявлено прокуратурой. В марте 2024 года зампрокурора Забайкальского края вернул дело на доследование, указав, что следствием достоверно установлена причастность Сапожникова — он давал указание принять невыполненные работы, но обвинение ему так и не предъявлено. В апреле 2024 года прокурор края Яновский подтвердил, что указания Сапожникова были заведомо незаконны, а его действия следует квалифицировать как подстрекательство к преступлению. Тем не менее 7 сентября 2024 года следователь прекратил уголовное преследование в его отношении, сославшись на отсутствие состава преступления.

Однако 21 октября 2024 года это решение было отменено в порядке ведомственного контроля. С этого момента Сапожников вновь официально приобрел статус подозреваемого. Нового законного решения о прекращении уголовного преследования в отношении него не принималось.

Прекращать уголовное преследование можно только в рамках уже возбужденного дела, а не через отказ в возбуждении нового, как это было [попробовано] сделать, что грубо нарушает УПК РФ. Кроме того, попытка выделить в ноябре 2024 года в отдельное производство «новое» преступление Сапожникова не изменила его процессуального статуса по «старому» делу. Он по-прежнему остается подозреваемым.

Таким образом, несмотря на попытки вывести Сапожникова из дела, он продолжает оставаться фигурантом уголовного дела по благоустройству Парка угольщиков. Решения прокурора края о его привлечении к ответственности по-прежнему остаются в силе и не исполнены.

Гуцул начал с того, как он попал в администрацию Читы. До трудоустройства он занимался системой мониторинга транспорта, позволяющей в режиме реального времени видеть на любом смартфоне, где находится общественный транспорт, чтобы не стоять подолгу на остановках.

Такую систему Гуцул успешно внедрил в Монголии в 2019 году и, по его словам, захотел безвозмездно организовать это и в Чите. После того как он пришел с таким предложением в мэрию в конце 2019 года, Сапожников предложил ему поработать начальником в дорожно-транспортном управлении комитета городского хозяйства. Гуцул согласился.

В апреле 2020 года председатель комитета городского хозяйства Суздальницкий неожиданно уволился и Сапожников возложил на Гуцула обязанности председателя комитета городского хозяйства. Как говорил Сапожников, временно, пока не найдут подходящего человека. Но время шло, Гуцула не освобождали от обязанностей и это вызывало у него недовольство:

— По истечении времени человека на эту должность всё не находили, при этом работа в комитете городского хозяйства отнимала практически всё мое время и заниматься работой в дорожно-транспортном управлении я практически не успевал. Из-за этого я постоянно высказывал Сапожникову свои претензии, говоря, что работа в госорганах как таковая меня не интересует, я пришел лишь с конкретной целью — внедрить систему мониторинга общественного транспорта. Сапожников постоянно, простите за выражение, «кормил меня завтраками», обещая, что скоро найдут подходящего человека и я займусь транспортом, — сказал он.

Устав от пустых обещаний, Гуцул в начале августа 2020 года написал заявление на увольнение, но Сапожников не стал его подписывать и стал уговаривать еще немного подождать. Гуцул согласился. Но ненадолго:

— Осенью 2020 года, видя, что руководство не ищет никого на должность председателя комитета городского хозяйства, я, проработав 10 месяцев, в ноябре 2020 года написал заявление на отпуск с последующим увольнением. После этого администрация назначила на должность председателя комитета городского хозяйства администрации Попову Марину Викторовну, — сказал он.

Он заявил, что не держался за свою должность и не собирался расти по карьерной лестнице.

— Уважаемый суд, я ранее в ходе дачи показаний уже говорил о том, что умышленно я закон не нарушал, у меня не было цели сделать что-либо из личной или иной заинтересованности либо угодить Сапожникову.

Гуцул указал, что августе 2020 года при благоустройстве парка возникла необходимость дополнительных работ, которых не было в проекте, из-за обводненности территории и потребности в усилении грунта. Подрядчик и стройконтроль указали на проблемные участки и предложили использовать скальник для отсыпки дорожек. Его заверил один из его специалистов в подчинении, что менять проектно-сметную документацию (ПСД) для этого не нужно. Гуцул был уверен, что всё делает правильно, о чем говорили и допрошенные уже позже в суде сотрудники мэрии.

— Оснований не доверять им у меня не было — я не строитель, а стройконтроль отвечал за качество работ. Об этом были проинформированы замруководителя администрации Ященко и, соответственно, Сапожников. Также информация была передана в комитет градостроительной политики.

Я поручил Ойдопову (экс-начальник отдела благоустройства комитета городского хозяйства администрации. — Прим. ред.) привести документацию в порядок. Позже он доложил, что всё согласовано, менять ПСД не нужно, смета остается прежней. Никто не говорил о необходимости изысканий или расторжения контракта. Напротив, обсуждалось, что изменения в проект не требуются и можно продолжать работы. Я и в настоящее время не понимаю, необходимо было внесение изменений в ПСД или нет. Специалисты в этой сфере, допрошенные в суде, я имею в виду Зудилова (глава комитета градостроительной политики, он заказывал проект парка. — Прим. ред.), Ященко (первый заместитель главы администрации Сапожникова, курировавший благоустройство парка. — Прим. ред.), Кузьменко (замглавы комитета градостроительной политики администрации. — Прим. ред.) сообщили, что при благоустройстве, в отличие от строительства, внесение изменений в ПСД не нужно.

Допрошенные представители ПК «Логика» сообщили, что проектирование на дополнительные работы может выполнять любая организация, но если проект выполняли они, то изменения тоже могут вносить они же. При этом подтвердили, что фактически они сообщили в адрес администрации в ответ на мое письмо — если нужно и хотите выполнять дополнительные работы, то выполняйте их без внесения изменения в ПСД.

Дополнительное соглашение на отсыпку скальником за 4 миллиона проверялось Федеральной антимонопольной службой, нарушений выявлено не было. Я был абсолютно уверен, что всё делаю правильно, — сказал Гуцул.

Во время дополнительных работ Ойдопов предоставил Гуцулу акты КС-2 (акт о приемке выполненных работ) и КС-3 (акт оплаты работ), подтвержденные стройконтролем и подписанные им. После их подписания Гуцул оплатил подрядчику отсыпку скальником на 800 тысяч рублей. Он указывает, что оснований не доверять Одойопову, который постоянно выезжал в парк, и стройконтролю у него не было.

— По моей инициативе была получена банковская гарантия на 15 миллионов рублей, которую можно было использовать в случае недостатков, но после моего увольнения этого не сделали.

По словам адвоката Гуцула, в данном случае больше применима статья 293 УК РФ — «Халатность», то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей из-за небрежного отношения к службе.

Однако, как отмечает адвокат, в последние годы в Забайкалье статья «Халатность» «по известной следователям и прокурорам причине» почти не применяется — ее подменяют двумя статьями — о подлоге и превышении полномочий.

— Статья 293 по-прежнему действует и должна применяться, если для этого есть основания. Закон един для всех, и суд не обязан следовать логике обвинения. Согласно УПК, приговор может основываться только на доказательствах, исследованных в суде. По Конституции все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого, а обвинение не может строиться на догадках, — сказал адвокат.

— Когда я впервые пришел на заседание к следователю Пронину, он не стал задавать вопросы по делу. Сразу обвинил меня в том, что я помогаю преступникам уйти от ответственности. Позже начал оказывать давление — как-то он позвонил мне во время мероприятия, я сказал, что не могу прийти, на что он пригрозил СИЗО. Такие угрозы поступали и в начале следствия — выписывались повестки с намеком на арест. При этом Пронин постоянно навязывал свою точку зрения, особенно по вопросам, связанным с обводненностью участка и необходимостью инженерных изысканий.

— Когда я пытался уточнить, в чем заключается моя роль, мне прямо говорили: «Скажешь, что взятку передали Поповой через Ойдопова». Я ответил: «Вы из меня кого хотите сделать?» Он писал жалобы в ФСБ и прокуратуру, но, по его словам, в ведомстве признали действия следствия оправданными.

Однажды мне он сказал, что «Бастрыкин приказал посадить», и сейчас решается — привлечь меня или Цыдыпова с Ойдоповым. «Они идут на сделку, а вы нет», — сказали мне. Ну и потом так же в ФСБ пригласили, сказали: «Пронина слушайте. Если вы нам более выгодные условия предложите, мы вас „отвлечем“, а их сюда привлечем». Пронин говорил: «Скажешь, что деньги дошли до Сапожникова — и будет всё хорошо». Но я не хотел быть частью этой схемы.

«Скажешь, что есть данные, что Сапожникову передали». Я говорю: «Как это, всё это же проверяется. Как бы я к Сапожникову ни относился, это неправильно, я таким становиться не хочу». Он ответил: «Ну вот, решайте, два дня подумайте». Через два дня позвонил, спросил: «Ну что решили?» Я говорю: «Нет, я так не буду». «Ну тогда приходите с адвокатом».

С этого момента следствие стало переписывать мои показания: убрали восемь страниц текста, постоянно повторяли, что в суде я «всё расскажу».

— Я до сих пор не понимаю, как оказался обвиненным в пособничестве в превышении полномочий Поповой. Я не чиновник, не имею отношения к комитету ЖКХ и никогда не знал, какие у нее обязанности. Каким образом я мог помочь ей их «превысить» — для меня загадка.

Я искал практику по таким делам — не нашел. Что касается обвинений в «неправомерных советах» — никаких конкретных указаний мне не дали. Свидетели, включая представителей КСП, подтвердили: сметы нередко закрываются по фактическим затратам и сопоставительным ведомостям — это обычная практика. Мы даже приводили норматив, который это подтверждает. Но ни суд, ни прокуратура не объяснили, в чем конкретно мои «неправомерные советы».

— Обвинение ссылается на то, что я якобы участвовал в согласовании дополнительных объемов работ. Но никакого решения я не принимал. Всё было рассчитано проектировщиком и согласовано с Гуцулом. Никаких документов с моим участием в этих вопросах нет. Когда стройка была остановлена Бадасяном, основанием для продолжения стал дополнительный договор, подписанный уже после. Где я там фигурирую — непонятно.

Следствие игнорирует противоречия и меняющиеся показания других участников. Говорят, что я что-то требовал или советовал, но официальных распоряжений от меня не было. Просто совпало: Ойдопов заболел, уволился, и нужное письмо затерялось. Всё делалось официально, по процедуре, с документами.

Что касается обвинений в подлоге, я вообще не предоставлял документы, ничего не подделывал. Мне никто так и не объяснил, в чем именно заключается этот «подлог».

— Я единственный судебный эксперт в Чите, член палаты судебных экспертов РФ, имею опыт рецензирования заключений, по которым суды выносили положительные решения. Я всегда старался быть объективным, найти справедливость.

По сути, обвинение в мой адрес — это попытка давления, месть за то, что я как эксперт раньше критиковал выводы ФСБ и следствия. Ни одного логически обоснованного объяснения моему обвинению я не нашел. Всё построено на домыслах и предположениях.

Хочу также отметить, что Ярушину, председателю комитета градостроительной политики, тоже предъявили обвинение — он принял проект с нарушениями. Но в его случае дело закрыли из-за истечения срока давности и вменили только халатность. Хотя по сути ситуация аналогична. Нам же предъявили сразу две тяжелые статьи — и это несправедливо.

— Из-за того, что так и не доказано то, что мне предъявило обвинение, никто из участников, свидетели, только, наоборот, подтвердили правильность моих действий. И все мои действия носили чисто рабочий характер, никакого мошенничества, тем более пособничества или подлогов с моей стороны не было.

Я выполнял свои должностные обязанности, которые всегда были согласованы с моим руководством. Все действия носили, я и сейчас считаю, носили верный характер. Были приняты только выполненные работы. Все работы, которые прописываются в заключении Тонких как невыполненные и подписанные, таких работ вообще нет.

Также я не могу даже близко знать о каких-то должностных обязанностях Поповой. И все мои действия касались только в рамках моих обязанностей. Всё, что было мне доверено, я считаю, что я свою работу выполнил достойно и хорошо, не допустив каких-то ошибок, которые совершал подрядчик, указывал ему, он все мои указания выполнял.

Да, были какие-то напряженные моменты, что приходилось подтверждать своими жесткими указаниями в письменном виде. Но как итог — подрядчик справился с той задачей, которая ему ставились, парк построил. Само состояние парка, я считаю, что это следствие такого природного характера, что в последующие годы оказалось, что идет проектная ошибка, отсутствует уклон, и в проекте также отсутствует уклон.

— Все показания проектировщиков ложные, достаточно сделать экспертизу проекта и планировочных решений. Все проектные отметки свидетельствуют о том, что на территории присутствует так называемая чаша, в которую скатывается вода и в которой отсутствует вообще какой-либо угол.

Ну и как последующие годы показали, идет накопление влаги, фильтрация воды естественным образом идет медленно, в результате образовываются такие вот обводненные участки. Эти обводненные участки ухудшали свойства основания, размокалось основание, которое в дальнейшем, зимой, приводило к еще более сильным пучинистым последствиям на асфальте.

Но тем не менее в практике своей знаю, что парки на подобных местностях строятся. Не только у нас, но и на западе особенно. Там просто предусматривается ряд дополнительных мероприятий, но сейчас эти мероприятия были выполнены. И, я думаю, что в дальнейшем, как и за любым объектом, за парком надо следить.

Со стороны заказчика, если уделено внимание и в свое время будут приняты решения, парк уже выглядит достойным и в дальнейшем будет служить и приносить пользу. Считаю, что моя вина не доказана.

В конце каждый из подсудимых произнес последнее слово, каждый из них попросил оправдания. Прочитать их финальные речи можно здесь. Судья удалился в совещательную комнату, дальше подсудимых ждет довольно мучительное ожидание его решения, которое он огласит 20 июня. Если приговором будет реальный срок, то их возьмут под стражу прямо в зале суда.

За делом следит вся городская администрация. Мэр Читы Инна Щеглова сказала, что считает запрашиваемый срок слишком жестоким, а Марину Попову — невиновной. Ее заместитель рассказала, что многие хотят уволиться из комитета и никто не готов возглавлять его.

Прокуратура учла как смягчающее обстоятельство положительные характеристики всех обвиняемых. Для Гуцула учли его серьезную финансовую помощь СВО.

Прогнозы в этой ситуации делать неуместно, но судья Дмитрий Тихонов запомнился своей жесткостью и бескомпромиссностью во время последнего резонансного суда над экс-начальником уголовного розыска Андреем Москвитиным. В марте 2023 года человека, под чьим руководством в Забайкалье были полностью ликвидированы самые известные и опасные преступные группировки 90-х, приговорили к 11 годам в колонии строгого режима.