Убитый на взлете депутат. Штрихи к портрету забайкальца Сергея Маркидонова

Депутат первого созыва Госдумы, забайкалец Сергей Маркидонов погиб 26 ноября 1995 года во время поездки в Петровск-Забайкальский, где он встречался с населением во время предвыборной кампании. Трагедия случилась в гостиничном номере — в депутата выстрелил его охранник, который тут же покончил с собой.

Память о Маркидонове хранит музей в его родной школе села Новоберезовка и мемориальная доска на здании историко-филологического факультета. В годовщину его смерти о блестящем экономисте, государственном деятеле и вскормленном забайкальской землей мужчине от первого лица вспоминает его друг Александр Беспечанский.

Сергей Маркидонов из очень хорошей, светлой, нашей забайкальской семьи. Мама — учительница русского языка и литературы, папа в последнее время работал директором крупного совхоза в Тунгокоченском районе.

У родителей было военное детство, очень непростое. Отец Сергея с 13 лет добывал дичь в лесу, чтобы кормить песцов в зверосовхозе. Это трудно: забайкальская зима, «мелкашка», масса ситуаций, опасных для жизни. В конце войны в село вернулся его дядя, разведчик-орденоносец, и заменил детей в лесу. Но в заключении Александр Васильевич сходил с дядей на очень опасную охоту. Медведь тогда залёг не в берлоге, а в копне — мало кто бы согласился пойти на такое.

Мама — Лидия Ивановна — была не только заслуженным учителем, но и любимым, что очень редко встречается. Я это наблюдал, когда мы посещали школу, общались с её коллегами и учениками.

Это характеризует семью, какие в ней были нравы, в каких правилах воспитывался Сергей. По жизни, по поступкам он был таким же бойцом — храбрым, смелым, очень образованным и трудолюбивым. Когда мы готовили задание для изготовления мемориальной доски на здании истфака ЗабГУ и для скульптуры в музей его родной школы, в техническом задании записали, что нужно отразить его смелый характер.

Он был боец, умный, порывистый, сразу, без промедления, бросался на защиту людей. Как образец для его памяти мы выбрали персонажа Горького — Данко, отдавшего горящее сердце, чтобы спасти свой народ.

Сергей никогда не боялся. Когда были выборы в Госдуму первого созыва в 1993 году, руководство области хотело видеть депутатом руководителя внешнеэкономической компании, которая работала в Китае. Соответствующая информация была направлена главам районов, штабам кандидатов и самому Сергею, который трудился на госслужбе, возглавляя фонд имущества Читинской области. Но он не побоялся, пошёл, повёл за собой товарищей и одержал победу.

О его личности говорит и такое обстоятельство. На его похороны самолётом прибыли глава Госдумы Иван Рыбкин и председатели всех 13 комитетов Думы. Уважение к Сергею было беспредельным. Рыбкин на кладбище пообещал, что будет указ президента Ельцина о финансовом и материальном обеспечении семьи погибшего депутата. Через неделю такой указ вышел, и это подчёркивает важность Сергея как государственного деятеля.

Чтобы одержать победу на выборах в Думу, мало было иметь личностные качества. Хотя у Сергея Александровича они были — он был культурным, образованным, умел работать. После окончания школы в Новоберезовке Сергей одновременно учился на учителя истории и учителя математики в нашем пединституте. Сейчас это встречается чаще, а раньше было практически невозможно без огромной смелости и умственных возможностей.

После окончания института в Чите Сергей поступил в Новосибирск на специальность «экономическое программирование» — это довольно высокий уровень образования, а аспирантуру заканчивал в Санкт-Петербурге и там же защитил кандидатскую диссертацию. Работал после этого в институте экономики Сибирского отделения Российской академии наук, где возглавлял экономическую лабораторию.

В конце 80-х Маркидонов вернулся в Читу, вёл политэкономию в нашем институте, а затем возглавил по линии областного совета народных депутатов только что созданную комиссию по экономическим реформам. Работали в ней ещё семь человек, все молодые, с горящим взглядом. Как всякое большое, революционное дело, требующее резких изменений, реформы привлекали молодых. Вместе с Сергеем Александровичем работали Дмитрий Селютин, Олег Щурин, Сергей Петрунин, Владимир Суренков. Там Маркидонов получил необходимую практику.

Когда Сергей стал депутатом в 1993 году, я смотрел справочник по составу Госдумы. Я насчитал среди них только 20 тех, кто имел образование или опыт работы в области экономики и законотворчества. Немного было тех, кто мог не только делать экспертизу, вносить свои предложения, но и читать проекты законов и заключения специалистов по этому поводу и принимать осознанное решение.

Когда первый созыв заканчивал работу, Сергею Александровичу поступило предложение перейти в правительство, причём на должность первого замминистра экономического развития. Сергей выбрал неспокойную, но с точки зрения государства нужную работу депутата. Несмотря на сложность и нервозность этого пути, он решил пройти всё-таки ещё один этап выборов в 1995 году.

В первом составе Думы он работал на самых ключевых направлениях, это были комитет по приватизации и новой хозяйственной деятельности. Без этого получить устойчивое состояние страны в то время было невозможно. Всякое управление государством требовало законов. Их надо было принять вовремя, в очень быстром темпе и безошибочно, потому что времени на ошибки не было, ведь страна находилась в жесточайшем кризисе.

Сергей, как и во время учебы, совмещал работу в двух комитетах: трудился в комитете по бюджету, налогам, банкам и занимался законодательством, которое регулировало защиту частной собственности, конкуренцию. Это были неотложные задачи, необходимые для создания рыночной экономики, создания и защиты института частной собственности.

Я помню, как он часто приезжал в Забайкалье и собирал знакомых — у него был широкий круг общения в силу профессиональной деятельности, многие учились у него, многие с ним работали. На встречах он обсуждал проекты законов. Работал он всегда много, на износ, и поэтому были результаты его деятельности. Остались вполне конкретные вещи.

Комиссия по реформам, например, разработала основы работы свободных экономических зон. Сегодня эта ситуация развита хорошо в России, но в то время мы были первыми, у нас в тривиальном виде была создана структура и даже инфраструктура для создания зоны в Маньчжурии и Забайкальске.

Глубоко проработали в то время экономический проект на базе «Читаавиа». В аэропорту Читы и на прилегающих территориях должна была быть создана свободная экономическая зона и проведена приватизация. Сергей весь этот проект знал, помогал, советовал. В истории России, я думаю, что даже и в истории мировой приватизации, вряд ли можно будет найти другой пример.

Если говорить вообще о приватизации, то в мире такие экономические процессы происходят более 130 лет. Например, в Британии железные дороги приватизировали десять раз, затем их национализировали.

У нас в стране использовался в том числе и зарубежный опыт, но всегда приватизация проводилась тогда, когда хозяйствующие субъекты, в данном случае в Англии — железные дороги, были близки к банкротству, не выполняли своих функций и сдерживали развитие всего государства. В мировой практике приватизацию проводили в течение трех лет по подробному плану, с поисками очень серьезных инвесторов.

У нас в России в начале 90-х не было для этого ни времени, ни средств на финансовое оздоровление. Единственное, что можно было бы использовать — смену собственника, поиск руководителей и инвестиций. В результате государственное предприятие получало новых собственников, которые могли провести котировку и выпуск акций для привлечения средств, которых не было у государства.

«Читаавиа» смогло семь раз выпустить акции. Седьмая эмиссия оказалась на мировой акционерной бирже вместе с «Лукойлом» и «Газпромом». Я был на бирже в Новосибирске в то время, и ко мне обратились участники комитетов по имуществу из регионов России. Их интересовало, почему «Читаавиа» котируется — разве там есть нефть или газ? Ведь никаких других транспортных компаний в то время на бирже не было. Я отвечал коротко, что это седьмая эмиссия. Шесть раз пакеты акций были раскуплены частными, в том числе иностранными инвесторами.

Компания смогла купить четыре Ту-154, это была последняя продажа таких самолетов. Это огромные по тем временам средства, полученные в результате приватизации. Кроме этого, были заключены контракты на грузовые перевозки с Ираном. Для их выполнения требовались средства, чтобы создать технические и инфраструктурные условия.

Была построена взлётно-посадочная полоса, создана новая инфраструктура, появилась пристройка к аэропорту и проведена глубокая реконструкция старого аэропорта. Был заключён внешнеэкономический договор с Югославией, и у нас работали специалисты с огромным опытом.

Считаю, что сегодня Чита не имела бы аэропорта, если бы в то время не произошло акционирование и не были бы выполнены все мероприятия. Это было первое в России уникальное дело, позволяющее нам говорить об успешной приватизации.

Такое дело на окраинах страны свершилось благодаря Сергею Александровичу и другим его товарищам. Тогда он работал в фонде имущества Читинской области — организации, которая действовала совместно с областным комитетом по имуществу. Комитет готовил планы приватизации, а продажами занимался фонд.

Также в Чите состоялась уникальная по меркам всей России продажа мелькомбината. Сюда даже приезжала комиссия из Совета Федерации, потому что этот договор купли-продажи был отменён в судебном порядке. Однако у нас был только один такой объект, а по другим территориям отмен было больше: в Самаре, например, 32 отменённых, в Иркутске тоже больше 30.

Проектом занимался председатель малого совета областной думы Александр Фадеевич Эпов, очень уважаемый человек в Читинской области. Он, как работник сельского хозяйства, бывший председатель совхоза, очень остро реагировал на ситуацию с хлебом, поэтому сам решил с этой ситуацией разобраться, а потом собрал Малый совет.

Он сказал, что мелькомбинат получил после приватизации вливание 150 миллионов рублей и провёл полную реконструкцию. Там появились великолепные на то время условия для работников, хотя у них не было ранее ни питания, ни медицинского обслуживания и вообще там не было внешнего эстетического порядка. Мелькомбинат давал самый дешёвый хлеб в сравнении с близлежащими территориями — Иркутском и Улан-Удэ. Хотя должно быть наоборот, потому что у них из-за стоимости электроэнергии другие условия.

Эпов не дал отменить итоги приватизации, и ситуация разрешилась, когда приехала комиссия. Мелькомбинат работал очень эффективно и продолжает работать.

При разграничении собственности на федеральную, региональную и муниципальную по указу президента от 1991 года Чита была тоже одной из первых. Так получилось, что Дмитрий Селютин и Сергей Маркидонов обеспечили, что разграниченное имущество мы в Читинской области получили вторыми в стране после Москвы. Это стало возможно только за счёт нормотворческой деятельности. Проект постановления был практически на сто процентов нашей редакцией, подготовленной нашими экономистами и юристами.

Далее приватизация пошла такими же темпами, это отслеживалось не только самим Министерством имущественных отношений, но и прокуратурой. Нельзя было больше одного месяца держать предприятие в процессе приватизации. Через месяц после объявления о приватизации должны быть все документы подписаны, создан фонд. В случае, если этого не было сделано, наши чиновники привлекались к ответственности вплоть до уголовной.

Дмитрия Селютина тоже пытались забрать в Министерство имущественных отношений на должность первого заместителя.

Наша земля взращивала таких вот мужчин, давала им характер и образование. Мы сейчас не можем к этому уничижительно относиться.

Инвестиции и новые средства капиталовложения возможны не только при приобретении акций. Раньше деньги давали только из госбюджета, а затем появились новые механизмы. Сегодня у нас в гражданском законодательстве более 50 наименований только инвестиционных договоров. Кто сегодня знает о договоре простого товарищества, например? А в Чите благодаря ему построен Ледовый дворец, который и сейчас функционирует.

Если бы не было этого договора, то проект разрушили бы правоохранительные органы. Сложились муниципалитеты, бюджет региона, частные инвесторы и построили, ни на что не имея денег в бюджете, превосходный Ледовый дворец. А этому предшествовала процедура передачи Ледового дворца вместе с имуществом стадиона «Локомотив» в собственность Читинской области. Это одна из заслуг губернатора Равиля Фаритовича Гениатулина.

Потому что когда-то здания Ледового дворца, «Локомотива», больше двух десятков больниц, клубов и других социальных объектов пришли в собственность нашего края только потому, что были механизмы, созданные такими депутатами, как Сергей Александрович.

В своё время я читал книгу про организатора промышленности Авраамия Завенягина, имя которого хранит «Норильский никель», и встретил там то, о чём говорил Сергей Маркидонов. Если есть какая-то проблема, многосложная, трудная, то победить можно только в том случае, когда будет сильнейшее напряжение всего организма человека, который за это дело взялся. И самое главное — не бояться и попытаться всего себя до предела включить в решение этой проблемы.

Также Сергей говорил, что победа в любом деле, в любой работе кроется в нестандартных, нетривиальных, непроторенных схемах. Всегда нужно будет искать выход, даже если его не видно.

Одно из последних в истории приватизации новой России, сделанное по-селютински, по-маркидоновски, — приобретение имущества хладокомбината в Чите. Предприятие действует, работают склады для внешнеэкономической деятельности, выпускается качественная продукция. Проект реализации комбината позволил получить в четыре раза больше средств в областной бюджет, чем аналогичная продажа хладокомбината в Магнитогорске или Челябинске — точно сейчас не вспомню. Тот комбинат был на ходу и уже был с глубокой модернизацией, с хорошим капитальным ремонтом. А у нас предприятие стояло и имело особую химическую опасность.

Тем не менее Маркидонов и Селютин нашли подходы, которые позволили продать комбинат.

Сергей Маркидонов, Дмитрий Селютин и Владимир Суренков работали по закону о недрах и сделали очень многое для горнорудной промышленности, которая для Забайкалья очень важна. Они внесли большой вклад в свободные экономические зоны, которые для современной России уже рутинное явление. Но именно тогда предлагалось использовать наше географическое положение рядом с новыми экономиками — Китаем, Тайванем, Кореей и совершившей экономическое чудо Японией. Они видели экономический потенциал Дальнего Востока и его ресурсы, не только минеральные, но и запасы вод, возможности для лечения и так далее. Как будто бы это было предвидением того, что сейчас происходит на Дальнем Востоке.