«Саша сгорел, Света сгорела» — репортаж из села, где дотла сгорели шесть жилых домов

Брат пришел помогать брату. Сыновья — отцу. Утром в Баляге, когда уже пролили место пожара и чернота сгоревших домов перестала дымить, кто-то с другой стороны улицы Трактовой ставит упавший забор, а кто-то смотрит на пепелище.

Шесть жилых домов 25 апреля быстро сгорели до основания. Торчать остались только кирпичные остовы печек. Трава еще не зазеленела и волнами — там, где не горело — разделяет пострадавшую Трактовую и железную дорогу, по которой без конца ходят товарняки.

— [Мы сразу] поняли, что там не затушишь ничего. Не спасешь, — Николай Павлович Лукьянов с раннего утра латает забор и ворота — рядом с его домом заброшенное соседское жилище превратилось в груду углей и золы. Как и обжитые дома напротив: теперь ему хорошо видно пути и следы гари на четной стороне улицы.

— Страшно было — то ли сгорит [мой] дом, то ли не сгорит, всё дымится, трава загорается.

Пожилой балягинец петляет между прошлым и настоящим и о пожаре иногда говорит так, будто он еще не закончился.

— Там листья за домом горят, там — за гаражом, у соседей. Мы дежурили по верху (очаги возгорания были снизу и сверху улицы. — Прим. ред.), чтобы не перекинулось пламя. Кто заборы ломал, кто с ведрами наготове был. Я станцию завел, скважину — сыновья приехали. Давай поливать. Нас эвакуировать полицейские пытались. Я говорю: «Давайте мы обольем [дом], потом бросим». Пожарные быстро приехали из других поселков, машины свои тут поставили: одни на пожар льют, другие на [целые] дома — из шлангов в три рукава с одной машины.

Утром 26-го красночикойскую пожарную машину наполняют водой с водокачки — на прибывших в Балягу автомобилях написаны названия разных населенных пунктов: Петровск-Забайкальский, Катаево, Новопавловка, Тарбагатай, Чита, Хохотуй. Тушить село накануне приехали все, кто был близко — из Малеты тоже. Отправили ликвидировать возгорания пожарные поезда и вертолеты Ми-8.

На рассвете по земле расходится дымка, но еще ночью местами действовали небольшие очаги — по всей Баляге стояли мигающие машины. А небо было на редкость чистое — всё в крапинках звезд.

Первое сообщение о пожаре появилось 25-го числа после 15:00. Горел мебельный комбинат «Рассвет». По официальной предварительной версии МЧС, огонь распространился на жилые дома с территории предприятия — от перехлеста воздушных линий из-за сильных порывов ветра там загорелись опилки. Пока командированные спасатели добирались до села, ветер поменял направление и перекинул пламя на Трактовую.

В самом селе с почти тремя тысячами населения и проходящими через Балягу путями, которые делят ее на две части, пожарной машины нет.

Александр на утро после пожара стоит с лопатой и смотрит на дотлевающие останки своего дома. Земля еще горячая — уставшие группы пожарных заливают ее из рукавов.

— Часа в два — третьем перескочило. Не то что быстро распространялся — молниеносно. Ветер же как раз такой… Тут соседка сгорела — Света П., одна жила.

Женщина жива — в пожаре никто не пострадал и не погиб. Так в Баляге некоторые говорят про дома: «Саша сгорел, Света сгорела». Полностью лишились имущества и вещей восемь семей — официально 17 человек.

Александр тоже говорит, что никто не пытался тушить загоревшиеся дома — спасали целые.

— Но-о, где. Каким пламенем шло. Документы успели забрать — предупреждали нас. Да и мы научены горьким опытом. Как-то один раз там горело наверху (он показывает в сторону и имеет в виду похожий пожар восьмилетней давности на улице Маргентуйской. — Прим. ред.), а мы тут тоже документы собирали.

Еще он рассказывает, что дома были не все погорельцы — пожар начался днем в Радоницу. Семья Александра тоже находилась на кладбище. Свою семью описывает по-простому: «Я с гражданской сошелся, у нас двое детей».

Огонь, по словам пенсионера, пришел со стороны комбината.

— Такое пламя стояло под краном, мы первое время туда побежали тушить, а пожарок сначала не было ни одной. Там тушили-то у Барановой (Дианы Барановой, гендиректора мебельного комбината. — Прим. ред.) и потом оттуда поехали к нам. Когда там горела поляна, мы тоже тушили траву, [но] отступали, отступали, и потом закрутило… А народ, каво же, с лопатами — там же все повыскакивали, но не поймаешь [огонь]. Ведрами воду [таскали], насос был, где удержишь. Бесполезно.

— Страшно, конечно.

— Да, очень страшно. Семьдесят лет почти прожил, и вот — пожалуйста. Там такая высота пламени была.

Вот-вот должны были начаться работы в огороде.

— Готовиться еще не начинали, нынче весна холодная, земля еще не оттаяла, — говорит Александр. И добавляет:

— Сгорели огороды.

Глава Петровск-Забайкальского района Николай Горюнов приехал утром к началу работы комиссии по оценке ущерба. Он то растворяется в телефоне, то в разговорах с местными. Все пытаются понять, что им делать и как будут считать ущерб.

Часам к 10:00 пожарные почти закончили пролив, а люди начинают ходить по хрустящим углям — кое-где стоят металлические скелеты кроватей, теплиц и столов. Младшие дети держатся поближе к родителям или задумчиво смотрят на последствия.

— Главное, что никто не пострадал, вовремя провели эвакуацию, подтянули все силы, отреагировали все подразделения, начиная с добровольной пожарной дружины и главы сельского поселения, которая первой оказалась в области возгорания, приняла все меры. МЧС подтянулись, но вот этот большой ветер шквалистый [повлиял] на быстрое распространение пожара, — Николай Горюнов был в Баляге почти с начала пожара и до глубокой ночи. — Но службы отработали, сразу был присвоен второй ранг, подтянули пожарные поезда, все средства были задействованы, удалось, главное, избежать дальнейшего распространения огня на жилой сектор.

Глава сдержан в оценках. Сами балягинцы хвалят пожарных и полицейских.

Про отсутствие пожарной машины и части Николай Горюнов, конечно, знает.

— Это острый вопрос у нас, особенно из-за железной дороги и наличия всего одного переезда при интенсивном трафике железнодорожного транспорта. Проект на пожарную часть разработан, источники финансирования определяются на краевом уровне. Необходимость есть. Сегодня мы обсуждали вопрос — опять повторяется ситуация. Как всегда всё немного упирается в финансирование, — говорит глава района.

И хорошо скрывает усталость.

— Вы сами как себя чувствуете?

— Сегодня уже лучше. Вчера, главное, было понимание по людям... Когда со всеми пострадавшими встретился вечером, от каждого обратную реакцию получил — спокойнее на душе [стало]. И люди видят, что им помощь оказывается, они нормально реагируют. Хорошо, что никто не пострадал, — повторяет он.

Путепровод тоже обсуждается — Баляга сложно устроена из-за рассекающей ее железной дороги.

— Публичные слушания прошли по строительству путепровода через железную дорогу, это может снять проблему [с пожарной частью] нам — как один из вариантов. Краевые власти [нас] поддерживают. Район у нас лесистый, таежный, пожарная обстановка каждый год складывается сложная.

Баляга — положительное село. Здесь чисто и красиво, много сосен, мало вокруг привычной сельской разрухи, на въезде установлены большие буквы «БАЛЯГА» и позолоченные статуи. На мемориале бронзовые журавли срываются в небо со стелы, рядом с крошечной администрацией ждут подачек редкие чипированные собаки у подсобного помещения, где выпекают хлеб — из окошка над землей к мордам периодически высовывается рука и протягивает пирожки.

Балягинцы спокойны и дружелюбны — даже после пожара. Даже если сами пострадали.

Татьяна Турушина исполняет обязанности главы. Утром в администрации после бессонной ночи она на листочек записывает контактные данные пострадавших. В коридоре уже стоит Александр со своей гражданской женой — тот, что ранним утром был на Трактовой. Они обсуждают, как купят капли — у всех саднит глаза после пожара. У Татьяны Романовны тоже. И, кажется, у нее сел голос.

Глава Баляги ждет комиссию по оценке ущерба и говорит, что первую выплату погорельцам — 10 тысяч — выделят. Позже Горюнов скажет, что уже вечером постараются их перевести.

— Потом уже по факту комиссия направит документы в правительство, — объясняет она ход процедуры оценки и пьет воду.

— Я весь день была на пожаре, — говорит она.

Местные называют ее просто — Таня.

Все тихонечко выбираются в утреннюю зябкость — переодевший куртку перед визитом в администрацию Александр ждет жену у аптеки. «Таблетка» комиссии закидывает несколько пакетов в Центр досуга Марине Ивановне Кирик.

Волонтеры за ночь собрали для погорельцев килограммы еды и одежды и 125 тысяч рублей. По всему центру лежат вещи — есть новые, с бирками. Их приносят из местных магазинов. Балягинцы несут и несут гуманитарку. И приходят за ней — в ночь женщине отдавали еду, а утром за продуктами пришла мама троих детей. Ее муж только вернулся со спецоперации — и дом сгорел.

— Размеры пока не знаем, пойду в администрацию, уточню. Постель, одежда, посуда, вещи, — перечисляет Марина Кирик всё, что приносят к ней на работу.

Она принимала помощь до полуночи в день пожара, а на следующий пришла еще до открытия центра, чтобы раньше открыть пункт сбора.

— Вы тут, получается, и работаете, и волонтерите?

— Я еще и депутат! — смеется Марина Ивановна.

Через пару часов у нее на карте будет уже 180 тысяч рублей для пострадавших и непоколебимое намерение всех погорельцев обеспечить тем, что нужно.

Николай Лукьянов в пожаре не потерял дом, но потерял сено, старые хозпостройки для подвозки сена и машину дров. Это беспокоит его, но переживания за соседей сильнее:

— Они все на моих глазах выросли, я тут 40 лет живу. Старожилы все померли, теперь я — старожил. Тут молоденькие, там престарелые двое, их вывели полицейские, — показывает он на фундаменты.

Лукьянов спасал свой дом и помогал людям с четной стороны улицы чем мог.

— Я пока соседям выгонял машины, полицейские, смотрю, на мою поехали. А я ключ воткнул — там внизу горело только. Думал, не дойдет. Смотрю — они уже встают на край улицы. Здесь ребята молодые в форме. Сами завели, сами вывели. Я подошел — они мне ключи отдали. Давайте, это самое, дома заливать... Мы Лёхи С. дом отстояли, — дом Лёхи рядышком, следующий.

— С той стороны жарило всё, — добавляет брат Николая Павловича.

— Вот этих соседей дома не было, оба на работе были. Сиганули и тоже поливали, чтобы не перекинулось, — вспоминает сам Лукьянов. — Пожарные если бы не подъехали, всё бы сгорело. Надеемся, что погорельцам молодым, многодетным поможет государство. Вон Алена, двое детей, мужа похоронила недавно.

— Алена, вы че, в Кули уехали? — спрашивает Николай Павлович соседку. Кули — село в составе Балягинского поселения.

— Дядь Коль, дай канистру, а, десятилитровую пустую. Я бензина куплю съезжу.

Лукьянов уходит во двор, а чуть позже его жена спрашивает главу района, смогут ли им помочь с дровами.

— Давайте мы сейчас основное решим, и потом по вам, постараемся помочь, — отвечает ей Горюнов.

Чиновники считали комбинат «Рассвет», со стороны которого разошелся пожар, заброшенным. Директор предприятия Диана Баранова позже это опровергла, как и то, что возгорание началось в его пределах. Есть данные карты термоточек, согласно которым в округе Баляги 24 апреля горел лес. Точную причину возгорания установит следствие.

Диана Баранова выразила готовность письменно ответить на вопросы редакции о комбинате и его работе, а также собиралась прислать отдельное письмо — в ответ на нападки депутата Госдумы от края Андрея Гурулева. Сразу после пожара он обвинил руководство «Рассвета» в том, что оно не заботилось о возможных возгораниях на арендуемых территориях.